Автор
В темном особняке жестокий папашка угрожает дочери Алексея, но она решительно против соглашения. Малышка стойко сопротивляется давлению семьи на фоне атмосферы тьмы и безвыходности ситуации, ощущая себя единственной надеждой на свет.
– Кто тебя заплетал? Папа?
– Не-а, – покачала головой малышка, – Камилла.
– Ясно, – хмыкнула я.
Вот, значит, откуда ноги растут. Расфуфыренная блондинка, которой такие простые мирские вещи, как заплести ребенка, чужды. Интересно, куда Нагорный смотрит? Чувства чувствами, страсть страстью, но его дочери расти рядом с этой женщиной! А глядя на Камиллу, очень сложно представить, какой девушкой в будущем станет Ника.
Хотя нет, почему же сложно? Такой же стервозной дамой, задирающей нос, треплющейся о шмотках и шатающейся по салонам красоты, пальцем в своей жизни не пошевелившей, и вообще…
Стоп, Ветрова!
Ты сейчас всерьез судишь о характере человека по умению плести косички?
Дожилась!
Но почему меня сама мысль об этой Камилле злит? Она мне еще два года назад не понравилась.
Э-эй? Каким образом мои мысли снова вернулись к заносчивому говнюку?
В общем, подводя итог, – бедный ребенок. Понятно, что с такой потенциальной “мамочкой” она будет искать себе друга в любой более-менее адекватной девушке.
С косичками малышки я расправилась на удивление быстро.
Ника, смирно сидевшая и без умолку болтавшая все это время, стоило мне только сказать:
– Готово! – подскочила и побежала к зеркалу, чтобы на себя взглянуть. Крутилась так и этак, придирчиво рассматривая свое отражение. И может, мне лишь показалось, но, по-моему, ребенок был в диком восторге от двух аккуратных пушистых “дракончиков”, украшающих ее светлые волосы.
– Ну как? – спросила я, опираясь плечом о косяк. – Нравится?
– Очень нлавится! – захлопала в ладоши мелочь. – А давай, когда ты станешь моей мамочкой, ты будешь плести мне косички каждое утло, м?
Ну, вот опять. Я поперхнулась воздухом, слишком резко и много его “глотнув”, а Доминика подлетела ко мне и вцепилась в фартук, обнимая за ноги.
