Автор
Марина, взглянув на мужа с легкой насмешкой, задала вопрос: "Что скажешь?" Он отшучивается, закуривая сигарету. Они стоят у одинакового склада среди многочисленных по городу — огромные, безликими коробками они выделяются в пейзаже на окраине города. Унылый и будничный вид складов делает здесь атмосферу чего-то неестественного и запредельного....
— Тами, я даже не знаю о чём должен тебя спросить, но мой адвокат сказал…
— Мон шерри, я плохо говорить русский, он плохо говорить французский, твой адвокат меня точно понять?
— Просто скажи мне о чём вы с ним говорили, — перешёл Роман на английский. — С остальным я разберусь сам.
Впрочем, он и так уже догадался. Конечно, говорили они про сперму, что он сдал, когда Тамила боялась, что Роман не выживет после аварии. Кажется, шесть порций у него извлекли под наркозом с помощью иглы. И он лично, поскольку был в сознании, подписал разрешение её использовать.
И что-то неожиданно обдало холодным потом, когда он посчитал, что было ему как раз тридцать два года. И что указан был именно Израильский банк спермы. И у него тоже вторая группа крови, как у Дианы. Но всё остальное в анкете было не про него. Про мать, отца, футбол, коллекционирование бабочек. Образец почерка не его, детское фото, да и вообще, чего там только не было, и всё чужое.
«Кастрирую этого Туманова без наркоза за мою пустую надежду», — пока Тамила многословно и подробно уходила в сторону от заданного вопроса, подумал Роман.
Но к тому времени как они подъехали к «Вест-Ист», кастрировать Туманова он уже хотел собственноручно по частям и тупыми ножницами.
— В Израиле существует такое понятие как презумция согласия, — поясняла ему Тамила. — То есть даже письменный документ составлять не надо, супруга может сказать, что мужчина дал бы своё согласие, если был бы жив. А я в документах записана как твоя жена.
— Но я, чёрт побери, жив!"
"— Да, — легко согласилась она. — Но позвонили то мне. И спросили, как я хочу использовать хранящийся у них биологический материал. Предложили несколько вариантов. Видишь ли, в Израиле очень либеральная политика в этом отношении, а ты подписал добровольное согласие на использование. Погоди.
«Тамила, твою мать, да не тяни ты!» — уже не просто холодок, ледяной пот тёк у Романа по спине.
— В общем, — вернулась она. — Я могла оплатить и продолжить её хранение в криобанке клиники, уничтожить или третье — передать в дар человечеству, то есть в донорский банк, только нужно было заполнить анкету.
— И ты заполнила её сама? — дёрнул Роман ворот рубашки и вытер потёкший по вискам пот.
— Я позвонила тебе в офис. Твой секретарь сказал, что ты женат. И…
— Тамила! Тамила! — орал он в трубку.
— Пи-пи-пи, — сообщила ему севшая батарея.
Роман пытался её реанимировать, а потом в сердцах швырнул севший в ноль телефон.
