Автор
Марина, взглянув на мужа с легкой насмешкой, задала вопрос: "Что скажешь?" Он отшучивается, закуривая сигарету. Они стоят у одинакового склада среди многочисленных по городу — огромные, безликими коробками они выделяются в пейзаже на окраине города. Унылый и будничный вид складов делает здесь атмосферу чего-то неестественного и запредельного....
Но это было невыносимо: смотреть как страдает этот безумно дорогой ей человечек. И представлять, как страдает другой, взрослый, но такой же упрямый.
«Я не злая тварь, которая вас разлучила! — легла Марина рядом с тревожно забывшейся сном Дианкой и заплакала. — Я не тварь!»
Да, она была гордая. И Марине было невыносимо больно от того, как Гомельский поступил. Но не её вина, что его ребёнок оказался чужим. Не её вина, что с девочкой, которую она выносила и уже любила, задолго до того, как он первый раз взял дочь на руки, их разлучили.
Но время шло и словно уводило их друг от друга дальше и дальше. Роман не нашёл в себе силы с ней даже поговорить и тот порыв на ходу извиниться не в счёт. Хотя Марина видела: страдает, мучается, переживает.
Вот только того, что он всеми правдами и неправдами постарается ребёнка отобрать, Марина никак не ожидала.
«Это был удар под дых. Это было… — слёзы впитывались в подушку, когда Марина уткнулась в неё лицом, — жестоко, Ром. Просто бесчеловечно».
Она ненадолго забылась. А проснулась оттого, что Диана завошкалась.
— Спи, моя маленькая. Отдохни хоть маленько, — прижалась Марина к её лбу губами и замерла. Голова была горячей. Очень горячей.
— О, боже! — подскочила Марина.
Она кинулась к аптечке, потом побежала искать где-то записанный телефон Дианкиного врача, потом решила вызвать «скорую» и снова метнулась к аптечке, в которой где-то был градусник.
"— Нет, он был! Я точно знаю, что он где-то был, — вытрясла она в панике содержимое. Нашла. Бросилась к Дианке. Казалось, что она бредит, что она умирает, пока с замиранием сердца Марина ждала, когда же пропищит термометр.
Да к чёрту эту гордость и обиды! Она в отчаянии схватила телефон.
— Ром! Ром, у неё жар, — плакала она в трубку. — Ром, я не знаю, что делать.
— Так, тихо-тихо-тихо, родная моя, — зазвучал в трубке его спокойный уверенный голос. — Без паники. Да, дети болеют. Случается, иногда у них бывает жар. Это нормально. Ничего страшного. Температуру померила?
— Да, — всхлипнула она. — Тридцать семь и семь. — И совсем разрыдалась.
— Мне приехать? — спросил он просто.
И Марина кивнула, а потом только добавила:
— Да.
Сколько времени прошло до того, как она его дождалась, Марина не заметила.
