Автор
Марина, взглянув на мужа с легкой насмешкой, задала вопрос: "Что скажешь?" Он отшучивается, закуривая сигарету. Они стоят у одинакового склада среди многочисленных по городу — огромные, безликими коробками они выделяются в пейзаже на окраине города. Унылый и будничный вид складов делает здесь атмосферу чего-то неестественного и запредельного....
— За Марининого отца! За человека, благодаря которому у нас есть Маринка, эта большая семья и маленькая дачная традиция.
Так и сидели. Дружно, весело, по-семейному. Слушали чужие истории. Рассказывали свои.
Близнецы Вагнеров унеслись кататься на велосипедах. Юля пошла укладывать младшую дочь. Моржов с маленьким Андрюшей дрессировали щенка. Да так слаженно у них получалось, что Нина Ивановна всплеснула руками, повернувшись к Гомельскому.
— А вы свою дочурку чего не взяли?
— В следующий раз обязательно возьмём, — не дрогнув, подал он Марине руку, ладонью вверх.
— Обязательно.
И больше он не посмел к ней прикоснуться. Ни когда они качались на маленьких садовых качелях, ни когда сидели за столом, ни когда она водила его на экскурсию по грядкам. Но это ничего не меняло. Не было в его жизни экскурсии интересней. И поездки лучше. И дня прекрасней. Хотя к вечеру небо и затянуло тучами.
— Роман, может, останетесь? — уговаривал его Зойкин папа, когда Вагнеры уже уехали, а они всё топтались у машины и никак не могли расстаться с хозяевами.
— Папа, да успеешь ты со своим столбом в погребе, — покачала головой Зойка. — Всё бы тебе кого-нибудь озадачить.
— Лев Константинович, давайте я завтра приеду и помогу, — предложил Моржов.
— Да, Лев Константинович, он рукастый, подтверждаю, — кивнула Марина.
— А чего ездить тогда, оставайся, — предложила Зойка и смутилась.
— Дядь Миш, дядь Миш, оставайтесь, — вцепился в его ногу Андрюша. — А завтра на речку сходим.
Роман молча похлопал Моржова по плечу, а потом выхватил у Маринки ключи.
— Э! — оглянулась она.
— Я за рулём, — приглашающе мотнул он головой, открывая дверь её машины.
Все высыпали на дорогу махать им вслед. И персиковый щенок громко лаял, пока они не скрылись за поворотом.
Старенький джип рычал и гудел, несясь по просёлочной дороге, выбрасывая из-под колёс гравий и поднимая клубы пыли.
— Ром, не гони. Пожалей мою дряхлую лошадку, — как-то уютно, словно всегда сидела рядом с ним, устроилась на сиденье Марина.
— Подозреваю, она дорога тебе как память?
— Да, об отце. Квартиру он продал, а вот джип нет. Вот с тех пор как он умер, три года назад, я на его раритете и езжу. Ты прости за эти неловкие моменты. Я уж не стала всем объяснять врозь мы или вместе.
— А мы вместе или врозь? — он склонил голову. Сердце защемило.
От боли и восторга. Она же сталь! Высокой выделки. Исключительной твёрдости.
