В бедном семействе, рискуя остаться банкротами, молодой миллионер пытается сохранить лицо и совесть, встречаясь с невестой по расчету. Страсть к очаровательной подруге делает его не готовым ни к чему другому, вызывая раздражение и непонимание у окружающих.
Всё-таки хорошо, что она любила физкультуру, не ленилась, периодически делала зарядку.
Ей пришлось замедлиться. Потому что даже на расстоянии от Федора веяло чем-то опасным. Терпким. И Алан с Мадаром испарились куда-то. Разом.
Не к добру.
Честное слово.
Ната остановилась и склонила голову набок.
— Мне подходить или ты сначала, может, по груше постучишь или постреляешь там? Пар выпустишь? — слова сорвались с губ прежде, чем она успела подумать. Она подначивала Федора, надеясь, что юмор поможет.
Не помог.
— Ты освободилась?
Ната пожала плечами.
— Наверное, да.
Она не сама сюда пришла. Её привезли. Поэтому она не регулировала время.
Федор взял её за руку и вывел из здания. Так же ничего не говоря, усадил в машину. Прикрыл дверь. У Наты всё же проявились эмоции на лице — брови поползли кверху. Каждое движение Федора кричало о сдержанности мужчины. Он действовал через силу, через себя.
Ната притихла. Ладно, не стоит нарываться. Если у него плохое настроение, она переждет.
Федор занял место водителя, завел двигатель и сразу же педаль в пол едва ли не до конца.
Всю дорогу они не разговаривали. У Наташи нет-нет появлялось желание спросить, что же всё-таки могло случиться за пару часов, столь кардинально повлиявшее на настроение Федора, но каждый раз она передумывала, стоило посмотреть на профиль мужчины. Сосредоточенный. С поджатыми губами. Хмурый.
Что-то будет.
Так и оказалось.
В лифте они тоже молчали. Но как только переступили порог квартиры, дверь которой с шумом захлопнул Федор, началось. Наташа успела разуться. Всё. Федор рыкнул, приглушенно выругался, потом уже более громко, и рванул Нату на себя. Она стояла к нему спиной, поэтому он обхватил её талию. Сжал крепко, не вырваться.
— Не сопротивляйся, — выдохнул он рвано, опалив её шею горячим дыханием и вызвав табун мурашек по коже. Ната и не думала сопротивляться. Она прикрыла глаза, прислушиваясь к собственным эмоциям.
Он раздевал её быстро. Такими же порывистыми нетерпеливыми движениями. Сначала осторожничал, продолжая себя сдерживать. Под конец разрывал одежду Наташи. Девушка попыталась помочь ему, ей не нравилось, что новая одежда приходила в негодность. Но натолкнувшись на пылающий взгляд Федора, притихла.
— Переступи, — он присел, спустив её трусики к икрам. Разорвал белье, оно врезалось в попу, и Ната протестующе пискнула.
