В бедном семействе, рискуя остаться банкротами, молодой миллионер пытается сохранить лицо и совесть, встречаясь с невестой по расчету. Страсть к очаровательной подруге делает его не готовым ни к чему другому, вызывая раздражение и непонимание у окружающих.
Казалось бы, всё, что могло с ней случиться, уже произошло. Эмоциональные качели раскачивались с поразительной регулярностью. Но мужчина, стоящий на коленях и жарко дышащий ей в живот… У Наты задрожали искусанные и слегка припухшие губы.
Она продолжала молчать, лишь шумно дышала.
Он точно псих. И эта кровь…
Ната прикрыла глаза, боясь, что сорвется и усугубит и без того незавидное положение.
Странно другое — в области живота разливалось опасное тепло, появлялась непривычная пугающая тяжесть. Такое с Натой случалось, когда она в книгах читала эротические сцены.
Это было возбуждение. Тягучее. Слишком опасное.
Ната по-прежнему отталкивала Федора от себя. Правда, одной рукой, вторую она переместила к стене.
Ладони, что упиралась в плечо, было тепло. У хозяина дома точно нет температуры? Или такой эффект от кожи, потому что он пришел с улицы?
— Наташа… — Она готова была поклясться, что её имя, произнесенное вслух, далось ему с трудом. Он не двигался. — В комнату. Живо.
ГЛАВА 8
Перед Натой поставили хорошо прожаренный стейк с зеленью и душистыми травами.
Замечательно.
При других обстоятельствах Наташа бы пришла в восторг, что мужчина за ней ухаживает. С раннего утра.
А тут… всё внутри переворачивается от тревоги и негодования.
Началось с пробуждения. Мало того, что Наташа долго не могла уснуть, прислушивалась к звукам за дверью. Когда же провалилась в сон, опасалась, что снова приснятся ТЕ кошмары. Не было никаких сновидений. Зато, проснувшись, Ната обнаружила рядом с собой смятые простыни.
Кровать была большой, метра два в ширину точно. Ната устроилась спать едва ли не на самом краю, свернувшись в позу эмбриона. Как же хотелось домой… Другую сторону укрывало ещё одно одеяло. Вот на нем Ната и обнаружила отчетливый след ранее лежащего тела.
Какого черта?..
Ната вскочила с кровати, как ошпаренная.
Значит, он снова приходил.
Спал рядом.
Это уже перебор!
Ната провела рукой по лицу. Перебор — понятие растяжимое, как выясняется.
Спускалась к завтраку с осторожностью, мысленно загадывая, чтобы Федора на кухне не было. Чтобы его вообще не было. Ни в доме. Ни в её жизни.
Надеждам Наты не суждено было оправдаться.
Его мощную фигуру в черном она увидела ещё на подходе к кухне. Мужчина деловито готовил. Девушка прошла, села за стол, положив руки на столешницу.
— Доброе утро, — это он.
— Здравствуете, — она.
