Молодая аристократка вынуждена выйти замуж за графа, который отчаянно не хотел этого брака. Чтобы отомстить за пренебрежение, она решает устроить ему настоящую жизненную бурю. Но смогут ли взаимные интриги перерасти в подлинное чувство?
— А грудная болезнь? — этот вопрос беспокоил Алесию больше всего.
— Неглубокая. Могло быть гораздо хуже. Но юной госпоже лучше оставаться в постели три-четыре десятка дней. До полного исцеления еще далеко. — Альма вздохнула. — Ей бы солнце, но где его возьмешь в середине зимы?
— Летом я увезу ее в поместье. Там солнца будет достаточно.
— Разумное решение, госпожа. — кивнула крестьянка. — Но до лета виконтесса пусть избегает переохлаждений, если болезнь вернется, девочку едва ли получится спасти. Я оставлю травяные сборы, их надо будет пить каждый день. Теплые камни на грудь — тоже обязательно. А перед отъездом покажу, как правильно проминать спину, чтобы из легких выходила дурная слизь.
Алесия склонила голову. Из-за бесконечной усталости она едва держалась на ногах, но сейчас это не имело никакого значения. Главное — Лианна идет на поправку. Как же мало порой надо для счастья.
— Альма, я так тебе благодарна. Если бы не ты…
— Ох, да что уж там, ваше сиятельство. — смутилась крестьянка и, чтобы сменить тему, приняла нарочито строгий вид. — Но я еще задержусь на пару тройку дней, а вы, госпожа, сейчас отправитесь к себе и ляжете спать. Не хватало еще и вас на ноги потом ставить. Бледная, аки смерть. Идите, идите. И пока не выспитесь, я вас к пациентке и близко не подпущу. Нечего ребенка пугать. — с этими словами она выставила графиню за дверь.
* * *Оказавшись в коридоре, Алесия буквально сползла по стене и, сев прямо на пол, закрыла лицо ладонями. При падчерице она не позволяла себе никаких эмоций, но сейчас слезы потоком хлынули по щекам. Слезы облегчения. Неужели и правда все позади?
Алес никогда не воспринимала Лианну, как дочь. Слишком маленькая разница в возрасте, да и вообще… Но только сейчас она вдруг осознала, насколько сильно привязана к девочке.
Ее жизнь, ее здоровье, ее благополучие были даже важнее, чем свои собственные.
Из-за слез она не услышала тяжелых шагов, а потому, мужской голос, прозвучавший над головой, заставил ее вздрогнуть.
— Графиня?
Нортман стоял неподвижно. Но его взгляд… Так смотрит человек, который очень хочет задать вопрос, но не уверен, что готов к ответу. Алесия медленно подняла голову. И к ней вдруг пришло понимание, что графу, как отцу, болезнь дочери далась еще труднее.
Если даже она, зная Лию всего полгода, чуть с ума не сошла от беспокойства, то что чувствовал он?
— Ей гораздо лучше… — произнесла женщина одними губами. — Она поправится. Худшее уже позади.
