В засекреченном кабинете молодого мужчину неожиданное присутствие охладило его обычный тон. Он холодно фиксирует, как я опоздала, перечеркивая его предыдущие эмоции. Темные глаза выдают неприятие, но скрытная армейская стрижка и темный костюм говорят о власти и контроле....
- С чего ты взяла, что я собираюсь работать на него? – неожиданно для подруги произнесла я.
- Как? В смысле? Разве нет? Стоп. Я что-то совсем запуталась. Так ты подписывала трудовой договор или нет?
- Подписывала.
Маша, прищурив один глаз (так она делает всегда, когда-то о чем-то задумывается), стала внимательно наблюдать за мной.
Тишина длилась ровно тридцать секунд.
- Ты хочешь сбежать! – наконец-то дошло до моей подруги.
- Да. – Мой ответ прозвучал как-то неуверенно.
Мне до сих пор не верится, что я решилась на этот побег.
- Куда? Когда? Прямо сейчас что ль? – округлились от удивления без того большие глаза Маши.
- Нет, завтра. Рано утром сяду в автобус и поеду в какую-нибудь отдаленную заброшенную деревню.
- Ты серьезно? – не поверила моим словам подруга. – А как же трудовой договор? Зачем тебе нужно было его подписывать?
- Иначе Литвин меня просто бы не выпустил из своего офиса. А так, хотя бы есть время собрать вещи и уехать из города.
Маша шмыгнула носом и взглянула на меня с заметным укором.
- Если бы я сама сегодня не пришла к тебе, ты бы уехала, не попрощавшись со мной?
- Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. – Честно призналась я. – Ты даже не представляешь, как ужасен этот Литвин.
- Говорят, люди со временем становятся злыми из-за своих личных комплексов, которые не смогли побороть еще в детстве. – Вновь прищурив глаз, с важным видом произносит Маша. – Может, его в детстве обижали сверстники? Или он вырос в неблагополучной семье?
- Нет, насколько я знаю, у Александра Сергеевича вполне благополучная семья.
- А ты откуда это знаешь?
- Погуглила. – Кратко отвечаю я, оглядывая свою маленькую съемную комнатушку, в поисках забытых вещей.
- Хм, - задумалась подруга, - может у него проблемы с личной жизнью? Я имею в виду, на любовном фронте.
- Не думаю. – Не согласилась я с подругой и отправилась в ванную комнату.
- А он хорош собой? – крикнула из другой комнаты подруга.
Передо мною тотчас предстал образ Литвина.
Что это со мной? У меня вдруг запылали щеки. Я смущаюсь? Но чего мне смущаться?
Хорошо, что Маша сейчас меня не видит. Иначе бы заподозрила в том, чего не может быть.
Сгребла с полок в пакет все мыльно-рыльные принадлежности, и возвратилась обратно к подруге.
- Да, он очень красив. – Отвечаю я с неподдельным равнодушием.
