В засекреченном кабинете молодого мужчину неожиданное присутствие охладило его обычный тон. Он холодно фиксирует, как я опоздала, перечеркивая его предыдущие эмоции. Темные глаза выдают неприятие, но скрытная армейская стрижка и темный костюм говорят о власти и контроле....
Мне безумно хотелось сбежать из кабинета, из здания, из ненавистного мне города. Бежать, не оглядываясь, как можно скорее, и никогда больше не встречать этого ужасного человека.
- Олег, подготовь трудовой договор для Анны Игоревны. Отныне она будет работать на меня.
- Вы уверены? – с сомнением в голосе спрашивает помощник Литвина.
- Да.
Судя по тому, как удивился Олег, мысль о моем трудоустройстве зародилась у Литвина в эту самую минуту.
- Я не стану на вас работать. – Произношу, как мне казалось, уверенным твердым голосом.
- По-вашему у вас есть выбор? – Литвин издал что-то вроде смешка.
- Да, есть. – Набравшись смелости, решительно отвечаю я и встаю со стула.
Но сильные руки Олега тотчас усаживают меня обратно.
- Анна Игоревна, на вашем месте я бы вел себя немного скромнее. Вы ведь понимаете, что отныне ваша судьба в моих руках? – пока Литвин говорил со мною, руки Олега продолжали лежать на моих плечах. – Вы бессовестно обокрали мою фирму на круглую сумму денег, наивно полагая, что вам все сойдет с рук.
- Александр Сергеевич, поверьте, я не планировала заключать с вами какой-либо договор. Возможно, Лёня…. – запнулась, и тотчас продолжила, - Леонид целенаправленно подсунул мне эти документы. Подписывая их, я не знала, что это и есть договор с вашей компанией. Вам нужно искать его, а не удерживать меня насильно в своем кабинете.
- Вы всегда подписываете документы, не читая их?
- Нет, но…. – я не нашла слов, чтобы хоть как-то оправдать свою глупость с подписью.
- Впрочем, это уже не важно. – Литвин встает со стола и направляется к своему креслу. – Мне не так важны детали, когда есть все доказательства вашей причастности в краже моих денег.
Я почувствовала, как к глазам начинают подступать слезы, как бессильно опустились руки, и меня вдруг охватило такое отчаяние, что вот-вот сейчас расплачусь.
- Только не нужно пытаться давить на жалость. Анна Игоревна, оставьте эту актерскую игру для суда. Она вам еще пригодится. На меня же давно не действуют чьи-либо слезы.
