В засекреченном кабинете молодого мужчину неожиданное присутствие охладило его обычный тон. Он холодно фиксирует, как я опоздала, перечеркивая его предыдущие эмоции. Темные глаза выдают неприятие, но скрытная армейская стрижка и темный костюм говорят о власти и контроле....
Последний договор мне приносил как раз Лёня. А не мог ли он мне вместо него подсунуть другой документ, скажем, договор с компанией Литвина?
- Александр Сергеевич, я думаю, в этом вопросе есть только одно решение. – Неожиданно произносит Олег, все это время молча стоящий у выхода.
- И какое же? – лениво протягивает Литвин, внимательно разглядывая меня с ног до головы.
От его взгляда, мне становится как-то не по себе. Он будто изучал не только мой внешний вид, но и всю составляющую внутреннего мира, а так же читал мои мысли и рылся в памяти.
Я почувствовала, как запылали мои щеки, и тотчас отвернулась к двери, где по-прежнему стоял его помощник.
- Александр Сергеевич, сдайте ее полиции и дело с концом. Зачем тратить на нее свое время? Полиция сама разберется, что с ней делать.
Сердце сжалось до боли и мне вдруг стало трудно дышать. Как мне еще доказать свою невиновность?
- Полиция уже разбирается с этим делом.
От услышанного у меня вдруг похолодели руки. А потом бросило в жар.
«Как за решетку?! За что?! Я же не крала его денег!»
Но вместо того, чтобы прокричать все это вслух, я сижу на стуле, как вкопанная и боюсь даже пошевелиться.
- Я вас понял. – Произнес Олег. - Вы хотите ее как-то наказать?
Мужчины разговаривали между собой так спокойно и открыто, будто меня сейчас нет в кабинете рядом с ними.
- Да. – Твердым голосом отвечает Литвин, не отрывая своего взгляда от меня.
- И вы уже решили как?
- Да.
Молчание. Я замерла в ожидании. Кажется, время остановилось. В кабинете образовалась такая тишина, что даже я отчетливо слышала свое сердцебиение.
Литвин вернулся к своему столу. Но вместо того, чтобы опуститься в кресло, он сел на стол возле меня."
"Меня пробила нервная дрожь. Он нависал сейчас надо мной, как хищник перед несчастной, беспомощной добычей, как ястреб перед дрожащей, маленькой мышью.
