В засекреченном кабинете молодого мужчину неожиданное присутствие охладило его обычный тон. Он холодно фиксирует, как я опоздала, перечеркивая его предыдущие эмоции. Темные глаза выдают неприятие, но скрытная армейская стрижка и темный костюм говорят о власти и контроле....
Я словно сплю, и все это – лишь кошмарный сон. И мне очень хочется поскорее проснуться, но не получается. С каждым днем мне приходят известия все ужаснее и ужаснее. А теперь еще и полиция сообщает мне, что я обокрала компанию какого-то Литвина. Кто он вообще такой? И как я могла обокрасть его, даже не начав толком работать? Все, что успела сделать - это открыть свое дело по строительству небольших офисных зданий и взять в аренду для своего офиса одно крохотное помещение.
Изначально все это мы придумали с Лёней вместе.
И что теперь? У меня не осталось больше ничего: ни бабушкиной квартиры, ни своего дома, ни чести, ни гордости, а лишь куча долгов и открытое уголовное дело по мошенничеству.
Не смотря на все это, я задаю себе лишь один и тот же вопрос: почему Лёня так поступил со мной? В чем моя вина? Ведь совсем недавно мы были счастливой парой, искренне любили друг друга и даже планировали свадьбу.
- Александр Сергеевич, - мужчина окрыл дверь кабинета и отступил в сторону, ""галантно"" пропуская меня вперед, а после вошел и сам, - пришла та самая Соколова, что украла ваши деньги.
- Александр Сергеевич? – наконец-то дошла до меня ужасная догадка.
От неожиданности и легкого испуга, я машинально сделала шаг назад, но мужчина, стоящий позади меня, тотчас закрыл за мною дверь.
- Присаживайтесь, Анна Игоревна. – Произносит Литвин с угрожающей ноткой в голосе (или мне так показалось). – Мы вас не тронем. По крайней мере, в моем офисе.
Его пристальный взгляд темно-карих глаз из-под длинных, черных ресниц, не дал мне смелости смотреть на него даже одной секунды.
- Сядь. – Грозно произносит мужчина, находящийся этим временем позади меня.
Он с шумом отодвигает один из стульев рядом со своим шефом, но я, напуганная еще больше прежнего, продолжаю стоять в глубокой растерянности, без малейшего представления, что же делать мне дальше."
"- Сядь.
