«Купишь, папа? Ну, скажи, что купишь…»
Конец фильма.
Я взглянула на часы. Кажется, просидела у экрана минут двадцать. В горле стоял прогорклый ком.
— Вот мы и познакомились, — через силу улыбнулась пустому экрану. Сразу стало понятно, отчего мой босс так тяжело переживает утрату. Вспомнились слова Люси о том, что у него не могли отнять ребенка в больнице, уже после того, как остановилось маленькое сердечко.
Я поднялась и осторожно достала диск из дисковода. Положила его в коробку и аккуратно вернула на место.
— Спи спокойно, — шепнула в пустоту.
Несомненно, Вова прав. Нам надо переезжать. Жизнь в доме, где все пропитано воспоминаниями о Даше, не станет счастливой. Особенно, если мы решим завести общего ребенка.
Телефон завибрировал сообщением от Жаннетты.
«Я уже подъезжаю к дому. Получилось немного раньше, чем планировала. Встретишь меня?»
«Уже иду», — ответила на сообщение. Смахнула слезы и заспешила в холл.
Эх, если бы я только знала, что задумала королева Божена в свой юбилей…
Глава 50.
Божена
Божена Брониславовна Шпак могла по праву считать себя счастливицей. Она успешно вышла замуж за Вениамина Оболонского, двоюродного брата Николая Сергеевича Оболонского, одного из самых состоятельных людей в России, и муж, несмотря на брак по договоренности, очень ее любил. Любили Божену и племянники мужа. Ведь если в огромное поместье Оболонских приезжали дядя с женой, новый год и Пасха превращались в волшебную сказку. Бесконечные друзья и родственники наезжали в огромный, сверкающий роскошью дом на праздники, огромный стол в отделанной дорогим камнем столовой ломился от явств, а дети всегда находили спрятанные заботливой тетей Боженой подарки в своих кроватках.
Увы, собственных малышей жизнь Божене не подарила — она потеряла ребенка на раннем сроке беременности, и из-за чудовищной ошибки врачей во время операции больше не смогла иметь детей. Зато трое сорванцов Оболонского с лихвой восполняли этот пробел.
Время летело, мальчики росли.
Старший Владимир к совершеннолетию превратился в настоящего красавца. Именно он взял все от родного отца — и внешность, и ослиное упрямство, и буйный нрав. Усмирить племянника порой было невозможно. А как он нравился барышням! На него заглядывались даже замужние, что говорить о сверстницах.
Средний сын, Николай, все взял от матери — покладистость, мягкий нрав, трудолюбие и даже внешность. Она рано умерла, а глава семьи Николай Сергеевич больше не женился.
