В его руках сияющая печать подчинения. Он живой — и это тревожит больше всего. Слабость в теле, голова кружится, а сердце бьется на пределе. Кто из этих мерзавцев посмел ставить такую силу на него? Ответы на эти вопросы не за горами...
Я понял, что могу дать ей имя.
Я назвал её «Печать Возвращения к Жизни».
Медленно выдохнув, я мотнул головой и развеял заготовку Печати. Затем огляделся и прислушался к своим ощущениям. «Мамонт» подпрыгивал на неровной дороге, но не стрелял. Для того чтобы продираться сквозь ровные ряды бесчисленных монстров, с лихвой хватало сил моих четырёх соратников, трое из которых стояли на крыше вездехода, а четвёртый летал под ясным небом. Пятый, к слову, тоже не сидел без дела.
Дир, мой верный друг, склонился над приборной панелью «Мамонта».
Я ничуть не сомневался, что сегодня Дир впервые едет на «Мамонте». Он не изучал структуры этого вездехода ранее. Древнему князю хватило наблюдения за Игорем и умения чётко читать Узоры, чтобы понять конкретно эту машину.
Дир жестом велел Игорю взять управление на себя, а сам направился в отсек с энергетическим сердцем «Мамонта» и принялся улучшать Узоры. Я молча наблюдал за тем, как руки Дира оставляли едва заметные следы тёмной энергии на шероховатой поверхности шарденского гранита — камня, служившего своего рода полотном, на котором были нанесены основные Узоры.
Узоры «Мамонта» понемногу менялись, повинуясь воле и знаниям Дира. С каждым новым прикосновением пальцев древнего князя «Мамонт» словно просыпался, и его системы начинали работать всё более слаженно. Манипуляции Дира усиливали защитные поля машины, делали орудия смертоноснее, а двигатели мощнее.
Ай да Дир! Ай молодец!
— Всё готово, князь, — вдруг пробасил Дир и оглянулся. Его глаза в недрах чёрного капюшона светились удовлетворением. Мне показалось, он давно заметил, что я наблюдаю за ним, и рад был продемонстрировать свои умения. И будто в подтверждение моей догадки Дир добавил: — Эта колесница ещё никогда не была столь готова к бою.
