В его руках сияющая печать подчинения. Он живой — и это тревожит больше всего. Слабость в теле, голова кружится, а сердце бьется на пределе. Кто из этих мерзавцев посмел ставить такую силу на него? Ответы на эти вопросы не за горами...
Невольно я вспомнил ту ночь в имении Бессмертных, когда я сам использовал такую же магию, чтобы проникнуть в труп нападавшего, любезно предоставленный мне Ядвигой.
То, что я сделал тогда, было магией внедрения — комплексом умений на основе стихии смерти. То, что я вижу сейчас, тоже проявление магии внедрения.
Но в сотню раз страшнее.
Эта магия… Она будто бы разъедает душу носителя, превращая его в марионетку. Я чувствовал, как прямо сейчас где-то на глубинном уровне стенает и мучается душа женщины, из которой сделали «копию» Мирославы.
Подобный способ безболезненный для «принимающие стороны», но он недолговечный. А вот если Внедрить частичку сильного мага в живого носителя, то полученная на выходе химера может жить очень долго. Как обычный человек. И всё это время душа изначального владельца тела будет страдать.
Звучит кошмарно… мерзко. Бесчеловечно!
Но это лишь одна сторона медали.
— Костя! — голос Ивана прорвался сквозь нарастающий гул толпы.
Я слышал брата, но не мог пошевелиться.
Я знал, что для полноценного Внедрения необходима не только энергия сильного мага, но и его плоть, и частицу души. Когда я сам недавно использовал магию внедрения в последний раз, чувствовал, будто бы иглы вонзаются в мою душу — настолько сложно было контролировать чужое тело и использовать его как свой сосуд. Но сейчас… изучая энергетическую систему женщины рыцаря, найдя в ней слепок Мирославы, я чувствую, будто кто-то взял целую душу и разорвал её на куски, как бумагу.
Сколько рыцарей, из которых сделали копии Мирославы, бродит по Столице? А⁈ Что эти твари сделали с моей Мирославой⁈
— Светлоликие… — я сжал кулаки, внутри меня закипала ярость. — Они зашли слишком далеко.
В голове вспыхнули воспоминания о том, как волхвы Мораны сами запретили магию внедрения. И теперь, спустя века, кто-то осмелился возродить её в её худшем проявлении.
Грёбаные Светлоликие! Вам не место в нашем мире!
— Мы должны найти настоящую Мирославу. — Я наконец поднял голову, встречаясь взглядом с Иваном. — И остановить это безумие, пока этот мир вконец не развалился.
Я унял эмоции, как смог и, резко поднявшись, схватил обоих Иванов за запястья.
— Но это позже! А сейчас пора возвращаться, — быстро произнёс я и внаглую рванул прямо на толпу зевак.
