Вот так уличные шарлатаны и разводят народ на информацию. Эх. Где мои годы, сейчас бы бизнес мы с тобой открыли, Алинушка- “предсказания бабы Нюры и Ко”. Ко — это ты. Вела бы у меня бухгалтерию. Хотя нет, лучше бы, как врач осмотр проводила и мне нужную информацию подкладывала бы.
Настроение опять поднимается. Чудна ‘я старушка.
— Ну вот, видишь, егоза уже смеется, а то сопли жевала, чуть не расплакалась. Ты передо мной-то в сильную не играй. Я же вижу, что сердце у тебя не свободно. Полюбила ты.
— Да кому нужна моя любовь, баба Нюр? Ставр по делам на утро укатил и поминай, как звали. Это я дура его забыть не могу, он- то небось уже с очередной развлекается и миллиарды свои зашибает.
— На вот поешь. Сама закатывала, — подкладывает мне в тарелку очередную сладость бабуська.
— Время нужно. Не гони коней. Твое к тебе придет, а то, что чужое никогда твоим не станет.
Отбрасываю волосы со лба и отвечаю смущенно.
— так я и наю, что не мой он, баб Нюр. Не мой. Но от этого не легче.
Опять смотрит на меня загадочно.
— Ну не скажи… Сейчас я мало что вижу, но кое-что все же отсвечивает…
— Баба Нюр, ты извини, но я в эту всю предсказательную чушь не верю.
— Правильно и делаешь, егоза. Не за чем. Но жизнь штука странная. Крутит вертит и узоры свои вырисовывает. Ты мне так и не сказала от кого тикала-то?
Приподнимает брови и кусает бублик беззубым ртом, ну то есть вместо челюсти там протез, я знаю.
Шамкает, потом в чай сует, смачивает и опять кусает.
— Не смотри так егоза. Старость это. Все там будут. Пока молодая и тебе кажется, что всю жизнь двадцать будет, но молодость скоротечна, этот порок проходит с годами.
Улыбается и замолкает, дает понять, что ждет моего откровения.
— Если коротко. Я переспала с шафером на свадьбе, где была подружкой невесты.
— Та эта давняя традиция. Что за свадьба ели свидетели не кувыркнуться?!
— Баба Нюр! — цыкаю, — я сейчас ничего рассказывать не буду!
— Ладно-ладно, егоза, не злись. Но правда, у нас в деревне всегда так была. Это закон. Вот и тебя не обошла эта участь.
— В общем, там сокурсники жениха были приглашены, мажористые богатеи. И один из них за мной увязался, поспорил, что завалит, но Ставр эту игру просек на раз и пресек. Но этот мажор от меня не отцепился.
— Самолюбие ты его задела.
— Выходит, что так. На слабо развела. Сегодня он ко мне подкатил я отшила, а потом он решил силой своего добиться и… — краснею, почему-то стыдно признаваться.
— Что и? — переспрашивает бабушка.
— И меня на него вырвало.
Секунда молчания и бабу Нюра взрывается хохотом. Смеется так, что слезы по щекам течь начинают.
— Ай молодца, батькина кровь. Подселенец-то твой с характером. С таким не забалуешь…
Чай у меня идет носом. Опять кашляю.
— Баба Нюр. С тобой чай пить опасно для жизни! — наконец отвечаю, протирая с щек слезы.