— Та ладно, — бабуська попивает чайок как ни в чем ни бывало и бросает на меня острые взгляды.
— Баб Нюр. Вы о каком "подселенце" вообще?! Я чего-то не понимаю. Во мне что “чужой” живет? — прыскаю, смех у меня нервный, но фильм я помню, просто не уверена, что баба Нюра его смотрела.
— Нет, Алинушка, как раз что ни на есть “свой” в тебе живет. Поселился на ближайшие девять месяцев. Характерный пацаненок будет. В батьку. Сложно с ним тебе придется, но мальчишка будет твоей гордостью…
Голова идет кругом от бабкиных сказок. Мне дурно становятся, а глаза, наверное, размером с блюдцем в которое баба Нюра опять варенье накладывает.
— Мать твоя тоже кизил полюбила, когда тебя носила.
Спрашиваю, отложив ложку.
— Бабушка, хватит, а то мне уже кажется, что я в сумасшедшем доме. Не шути так. И так мне на голову многое прилетело, разгрести бы…
Выговариваю слова и в конце понимаю, что уже реву белугой.
— Арсений теперь будет мстить. А мажор, которому все можно и у кого папочка судья… Я даже на него заявление в прокуратору написать не смогу, если он со злом ко мне, понимаешь, баб Нюр?! Я его глаза помню злые, там за секунду все капилляры треснули.
Бабушка отвечает серьезно.
— Похорошела ты Алина, лицо округлилось, пропала худощавость и взгляд стал мягкий, как у кошки. Ритку сильно мне напомнила сейчас.
— Я реву, вот и отекла.
— Нет. Вспомни. Кто из нас на врача учится. Ну-ка быстро мне признаки беременности скажи.
Командует, принимаюсь отвечать, как на экзамене.
— В первом триместре признаками наступившей беременности могут являться головокружение, слабость, быстрая утомляемость, сонливость, тошнота. В основном по утрам, но также и в течении дня возможны приступы рвоты, которые так же могут потребовать стационарного лечения.
— Молодец, Вишневская. Пять за лекцию. И два за сообразительность. Самочувствие свое вспомни за последние дни. Что испытывала?
— Все симптомы, — отвечаю ошарашенно и заглядываю в теплые глаза, — баба Нюр. Этого быть не может. Предохранялся он. Все время.
— Таки все время? — закидывает в рот пастилу, жует старательно пока я напрягаюсь.
— Все время… правда он был очень напорист… — пока говорю краснею, щеки гореть начинаю.
— Да ты вещи своими именами называй. Я же не монашка. В свое время столько ухажеров было. Ух. Как вспомню, давала жару.
— Чего Баба Нюр, не “Нюркай”! В постели огонь мужик с тобой был, а стопроцентной защиты нигде нет. Особенно. Там, — поднимает указательный палец и показывает в потолок, с потрескавшейся штукатуркой, — в небесной канцелярии виднее.
— Латекс специально используется в предметах…
— Так, цыц, лекции мне свои не рассказывай. Могу сказать, одно. Латекс проиграл в битве на прочность твоему мужику. Вот и сейчас один ноль в его пользу. То есть плюс один в твоем животике.