Что-то внутри меня кричит, что его “жаль” — это приговор мне, который миллиардер выносит здесь и сейчас.
Так и хочется крикнуть так громко, чтобы все оглохли:
Жаль? Чего тебе жаль, Лекс? Того, что я оказалась продажной тварью? Или того, что провел со мной ночь?
О чем именно ты жалеешь, господин миллиардер?
Не знаю почему, но мне кажется, он меня слышит. Умеет ли душа кричать? Не знаю. Моя именно сейчас замолкает.
Смотрю в темные глаза любимого мужчины и сердце кровью обливается.
И мне жаль, Лекс, очень жаль…
Декан продолжает расшатываться и тепло прощаться, а я лишь киваю. Больше сил не хватает терпеть этот фарс, разворачиваюсь и ухожу.
Слышу, как Филипп Константинович спешно прощается и идет за мной. Хватает меня за локоть.
— Алина, прости, не было другого выхода, — склоняется к моему уху, шепчет, а у меня ледяные мурашки по спине волной.
Кажется, что кто-то стреляет, прожигает.
Выходим на улицу. Разворачиваюсь, чтобы послать мужчину куда подальше, но он ударяет себя по карману брюк.
— Черт. Ключи забыл. Подожди, сейчас вернусь.
Да — да. Ждать — это именно то, что я планирую делать. Тянет заметить иронично, но я не отвечаю. Все стало каким-то пустым. Поэтому молча наблюдаю, как Филипп Константинович припускает в сторону ресторана, а сама разворачиваюсь и иду в противоположную сторону.
Слезы застилают взор, смотрю перед собой ничего не вижу, шаги быстрые, едва удерживаю себя, чтобы не сорваться на бег.
Сердце сжимается в груди болезненно. Неожиданно ощущаю резкую хватку, меня буквально сшибает в сторону и прикладывает о стену в переулке. Одно движение. Сильное. Резкое. Мощное тело впечатывает меня собой в каменную кладку.
Несмотря на то, что я в центре, этот закуток оказывается абсолютно безлюдном, на темном стыке двух зданий.
Идеальное место, чтобы убить и бросить мой хладный труп. Горячая рука на моих губах обжигает, но я не пытаюсь даже кричать, потому что распахиваю широко глаза, чтобы увидеть перед собой нос к носу Ставрова.
Он держит мой рот, секунду, всматривается в мои глаза. Может ждет, чтобы быть абсолютно уверенным, что я не намерена орать.
Так у меня и в мыслях нет поднимать шум, я в полном шоке. Под ребрами зудит, кожа покрывается капельками пота.
Давление на моих губах становится мягче, уже в следующую минуту, пальцы, что вжимались меня железной хваткой ласкают контур губ. Дико. Проводит вдоль подбородка подушечками, ниже, лаская, посылая мурашки. Ладонь останавливается на шее.
Ощущаю себя бабочкой в силках.
Не убежать.
