Автор
Настя Миша садится на одно колено перед парнем, из кармана вытягивает бархатистую коробочку. В зале ресторана стало тихо, все понимают ее выбор — выходить замуж за этого молодого человека. Несмотря ни на что, она не может сказать, каково это чувство, лишь часто кивая и протягивая руку для обмена....
Что-то заставляет смотреть. Притягивает.
Вижу, как блестят на солнышке крупные капли воды, стекающие по безупречному загорелому телу. Как напряжены его стальные мышцы, точно канатами обтянутые надутыми венами.
И, к своему стыду, я не могу сказать, что увиденное мне не нравится. Как бы не хотелось мне испытывать отвращение, даже к этому божественному торсу, женская сущность во мне восхищается идеальными пропорциями поджарого мужского тела.
Главарь что-то говорит Анвару, а затем подходит к столику.
Я вовсе опускаю голову. Это как пытка. Жестокая и безжалостная.
Под этим взглядом я чувствую себя максимально уязвимой. А ведь бандит даже не трогает меня. И вообще пока держится на расстоянии.
— Ты очень расстроила меня, Настя, — чувствую, как от вибраций его низкого голоса у меня внутри все начинает трястись. — А я не люблю расстраиваться.
У меня буквально язык прилипает к небу. Я ничего не могу ответить, да и не знаю, позволено ли мне открывать рот.
"Руки сами собой сжимаются в кулаки. Я до боли впиваюсь ногтями в ладони. Очень страшно. Я разочаровала бандита, и это может означать все, что угодно. Могут наступить любые последствия.
Ризван неторопливо снимает металлический колпак со своего блюда. Его тут же забирает молодая девушка, которая возникла буквально из воздуха. Мужчина берет в руки приборы.
Бандит взглядом показывает мне на колпак, что возвышается рядом с моим местом. Я не испытываю судьбу и мигом срываю его, отчего он начинает ходуном ходить в моих трясущихся ладонях.
Через несколько секунд его тоже забирают. Здесь слишком много людей для обычного завтрака. Или Алаев никогда и ничего не делает без своей свиты?
— Воскресная школа? — неожиданно спрашивает Ризван, и я сглатываю вязкий комок, что все это время копился в горле.
Не совсем понимаю, к чему он клонит, о чем вообще этот вопрос, но переспрашивать не рискую. Я даже вдох лишний раз сделать боюсь, чтобы не наслать на себя какую-нибудь кару.
— Отвечай, когда я спрашиваю, — грубо цедит Ризван. — Надеюсь, что хоть на это ты годна? Или тоже гребаный брак?
Его лицо почему-то краснеет. Сама не понимаю, почему этот мужчина так злится. Я не хотела сделать ничего из того, чтобы вызвать в нем подобнцю реакцию.
— Я не была в воскресной школе, — тихий голос, совсем непохожий на мой, слышу будто откуда-то сбоку. Точно со стороны наблюдаю сама за собой.
