Автор
Настя Миша садится на одно колено перед парнем, из кармана вытягивает бархатистую коробочку. В зале ресторана стало тихо, все понимают ее выбор — выходить замуж за этого молодого человека. Несмотря ни на что, она не может сказать, каково это чувство, лишь часто кивая и протягивая руку для обмена....
Мои неприличные стоны и вовсе переходят на крик. Я уже не замечаю ничего вокруг и не чувствую неловкости. Есть только оно, это ощущение, и мне хочется усилить его. Узнать, что будет после. Мне это нужно. Нужно не меньше воздуха.
Ризван вводит в меня второй палец.
— Блядь, какая же ты узкая! Даже пальцам тесно!
Его голос уже трудно узнать. Хриплый. Возбужденный. Горячий. Я чувствую, как своим дыханием Алаев обжигает мою кожу.
Давление на стеночки становится сильнее, движения быстрее, а хлюпающие звуки, вместе с моими стонами, разносятся по округе, показывая, как сильно я пала.
Щеки пламенем горят от стыда, а тело просит продолжения.
— Давай, Авдеева, хочу увидеть, как ты кончишь! Готова кончить для своего хозяина?
Большой палец нажимает на клитор, пока два других продолжают таранить мой узенький вход.
Скорый взрыв удовольствия происходит за секунду.
Последний воздух выходит из легких, и его резко начинает не хватать. Я то беспомощно ловлю ртом воздух, точно рыба, выброшенная на берег, то кричу, потому что держать в себе эмоции нет никаких сил.
Одной рукой я еще сильнее сжимаю колено головореза, буквально впиваясь в него ногтями, а другой, той, что находится ближе к горячему спортивному телу Ризвана, хаотично пытаюсь ухватиться за что-нибудь.
Несмотря на то, что меня крепко удерживают, кажется, что я все равно могу упасть. От удовольствия все кружится, и я совсем не чувствую опоры."
"Мое тело бьется в судорогах. Я сжимаюсь вокруг пальцев бандита, и мне так хорошо, как не было никогда в жизни.
Вот оно падение. Черта, из-за которой нет возврата.
Только что меня поимел пальцами чужой мужчина, и я в благодарность кончила, широко раскинув ноги. Если когда-то и можно начать испытывать к себе презрение, то сейчас самое время.
После, только что пережитого удовольствия, мое тело обмякает. Появляется такая усталость, что я бы, наверное, упала, не держи меня Ризван так крепко.
— Понравилось? — спрашивает Алаев, когда вытаскивает из меня пальцы.
Я не могу ответить.
— По глазам вижу, что да… Быстро кончила. Как надо. Еще пару таких оргазмов, и на мой член молиться будешь, — мужчина неприятно усмехается.
В этой усмешке будто читается его ко мне отношение. Я для Ризвана не человек, и вряд ли им стану.
Да и это даже не усмешка. Оскал больше. Хищный. Злой. Как у волка.
Меня потихоньку отпускает эйфория, и вновь возвращается страх.
