Автор
Настя Миша садится на одно колено перед парнем, из кармана вытягивает бархатистую коробочку. В зале ресторана стало тихо, все понимают ее выбор — выходить замуж за этого молодого человека. Несмотря ни на что, она не может сказать, каково это чувство, лишь часто кивая и протягивая руку для обмена....
Мне кажется, от него можно ожидать чего угодно. Ни один человек на свете не вызывал во мне столько страха.
— Анвар, прошу, не рассказывайте ему… — всхлипывая, молю я.
Какая же я глупая! Зачем я пошла на это? Мне кажется, от переживаний, которые я испытываю сейчас, можно задохнуться.
— Шевелись, давай! — командует мужчина, подталкивая меня вперед.
Мне ничего не остается, как выполнить приказ. Методы успокоения инвара мне хорошо известны. И попасть под ледяные струи снова не хочется.
Мужчина провожает меня до моей комнаты.
У меня появляется какое-то нехорошее предчувствие. Внутренне сжимаюсь, предвкушая наказание.
— Никогда больше так не делай! — предупреждающе рычит Анвар.
— Я ничего такого не хотела… — оправдываюсь, как могу.
— Не хотела, но сделала! Они бы на тебе живого места не оставили!
Губы снова предательски сжимаются, и я начинаю плакать.
— Прекращай это дело! Ризван соплей не любит.
— Я не специально, — всхлипываю.
— Тебе что сказано было делать?
Опускаю голову.
— Сегодня на улицу больше не выходи. В комнате хозяина жди, как он сказал. И не зли его, Настя. Не зли.
Глава 21
Настя
Анвар уходит, и я остаюсь одна в комнате, как заключенная.
Хотя, я и есть заключенная.
Меня держат в страхе, в чужом доме, откуда нет выхода. Теперь еще и на улице запретили появляться.
Надежда бьется в груди отчаявшейся птицей. Безысходность пульсирует в каждой клеточке моего тела. Она буквально причиняет боль.
О своей семье я уже не думаю. Папа не успеет спасти меня до того, как все случится, как Ризван сделает со мной то, что хотел.
Предательские слезы я смахиваю сразу же. Мне хочется быть сильной, не сдаваться. Выстоять перед трудностями, не потеряв себя.
Через некоторое время меня приглашают на обед, потом на ужин. Весь остальной день я провожу одна в комнате. Желание выходить даже в коридор отбилось напрочь."
"Я жду вечера с опаской. Чем темнее становится за окном, тем сильнее меня колотит. Пытаюсь уснуть, но это оказывается нереальным.
Вечером, когда густая тьма опускается на территорию особняка, за мной приходит Соня.
— Тебя велели проводить в комнату хозяина, — сообщает мне она.
Ее слова проходят по мне острыми ножами. Хочу скорчиться от боли, но понимаю, что выбора у меня нет, поэтому послушно ступаю за горничной.
— Ты знала, что в бане будет много… — запинаюсь. — Много мужчин?
— Конечно, — хмыкает девушка.
