Автор
Настя Миша садится на одно колено перед парнем, из кармана вытягивает бархатистую коробочку. В зале ресторана стало тихо, все понимают ее выбор — выходить замуж за этого молодого человека. Несмотря ни на что, она не может сказать, каково это чувство, лишь часто кивая и протягивая руку для обмена....
На улице уже смеркается, но мне все равно удается разглядеть окружающее пространство: идеальную зеленую лужайку, узкие дорожки из камня, редкие высокие деревья.
Мы проезжаем еще достаточно прежде, чем останавливаемся у входа в особняк.
— Приехали, — грубо командует мне бугай. — На выход.
Я не рискую противиться, поэтому распахиваю дверцу и выхожу на прохладный вечерний воздух."
"Не помню, чтобы в городе было так холодно.
— В дом пошла! — меня подталкивают в спину, указывая направление движения.
Кровь стынет в жилах.
Озираюсь по сторонам в поисках помощи. Это происходит само собой, ведь ясно же, как белый день, что никто из подчиненных Алаева мне не поможет. Даже не попытаются.
А эти верзилы, вооруженные до зубов, и вовсе на части разорвут, даже глазом не моргнут.
Раздавят, как букашку и не вспомнят.
Каждый шаг дается с трудом. Ноги наливаются тяжестью.
Я будто иду на собственную казнь, в то место, где меня неумолимо ждет погибель.
Все чувства смешиваются, оголяя нервы.
Сердце в груди отбивает болезненные удары, которые я слышу в ушах.
Внутри дом оказывается таким же огромным, как и снаружи.
Понятия не имею, зачем одному человеку такие хоромы.
Хотя… человек ли Алаев? Очень сомневаюсь.
Несмотря на наличие мебели, помещения кажутся какими-то пустыми. Нет уюта. Нет ощущения дома. Вроде убрано, ухожено, но глаз не радует совсем.
Быть может, это и не удивительно, раз хозяина два года не было в стране. А, может, он только построил эту махину и попросту не успел обжиться.
Да, какая, к черту, разница, как выглядит моя тюрьма?
Меня провожают в комнату на втором этаже.
Провожатый раскрывает передо мной дверь и грубо заталкивает в помещение. Я едва удерживаюсь на ногах, чтобы не упасть.
Позади слышу сдавленный смешок, а после мужчина произносит:
— Сиди смирно. Не рыпайся, — глухой, но жесткий голос звучит с угрозой.
После горилла скрывается за дверью. Он больше ничего не говорит, и я не знаю, чего ждать.
К тому же, я не слышала шума поворачивающегося замка.
Вероятно, это сделано специально, чтобы проверить меня, посмотреть, рискну ли сбежать.
И я бы рискнула. Только куда?
По пути я наглядно усвоила, что сбежать просто так, без подготовки, без мало-мальски продуманного плана не получится. Это будет равносильно смерти. Это будет приговором для моей сестры.
Поэтому нужно быть умнее. Не рубить с плеча. Не горячиться. Сохранять трезвость рассудка.
И пока получается плохо. Все чувства вывернулись наружу.
