Автор
Настя Миша садится на одно колено перед парнем, из кармана вытягивает бархатистую коробочку. В зале ресторана стало тихо, все понимают ее выбор — выходить замуж за этого молодого человека. Несмотря ни на что, она не может сказать, каково это чувство, лишь часто кивая и протягивая руку для обмена....
— Ну, наконец-то! — бурчит Соня. Теперь я узнаю ее голос. — Устала уже тебя будить.
Неловко становится, когда я понимаю, что лежу на постели Ризвана абсолютно голой. Мое обнаженное тело прикрыто лишь тонкой белой простынкой. Ну, и на том спасибо. Позаботился.
— Спускайся на кухню. Ольга Юрьевна тебя покормит.
Девушка не проявляет к моему состоянию никакого участия. Ей попросту все равно. Поэтому, доложив информацию, Соня скрывается за дверью.
Тело ломит как после интенсивной тренировки. Все мышцы болят.
С трудом переворачиваюсь на другой бок, а потом заставляю себя подняться.
Смотрю на себя в зеркало.
Теперь я почему-то не испытываю стыда, оставаясь обнаженной, хотя раньше не позволяла себе такого. Даже наедине с самой собой всегда носила что-нибудь из одежды, и не допускала хождения по комнате без нее.
На контрасте со стыдом, что я испытываю рядом с Ризваном, нагота без него воспринимается как-то иначе."
"С минуту я просто рассматриваю себя.
Моя одежда так и осталась висеть на крючке в ванной комнате. Я возвращаюсь туда, чтобы забрать ее.
Становится интересно, где Ризван хранит свою одежду? Шкафов в комнате нет. Зато есть дверь в противоположном от ванной углу, которую я не замечала ранее.
Любопытство заставляет заглянуть туда. Небольшое помещение оказывается гардеробной. Здесь по обе стороны висят вешалки с одеждой. Дорогой одеждой, и это видно невооруженным взглядом.
С одной стороны классические костюмы темных цветов. С другой — обычная одежда, в которой я видела Ризвана в последнее время. Это футболки, джинсы, несколько толстовок.
Мне вдруг захотелось прикоснуться к его вещам. Сама не знаю зачем.
Возможно, это желание узнать Алаева ближе.
Мне почему-то кажется, что там, под плотным панцирем из злобы и жестокости он другой. Более мягкий и умеющий сострадать. Иначе бы давно разорвал меня. Я уверена.
Робко поднимаю руку и мягко, осторожно провожу ей по стройному ряду пиджаков. Какое-то нездоровое наваждение.
Я спешу избавиться от него, одернув ладонь.
Вспоминаю о письме Миши Он сказал, что мне передадут какой-то неизвестный мне прибор.
