В гуще суеты и глумований над мечтыми устремлениями вдруг проскользнуло заманчивое предложение: "То есть это все во имя благой цели?" Жестокая насмешка и неверие в подлинные намерения знакомого опекуна-учителя пробуждают в нем жажду узнать правду за углом его студенческого курса....
Более того, когда в середине лекции он снимает пиджак, мой голос позорно вливается в волну восторженного «ахх», потому что под голубой рубашкой угадывается такой рельеф, что Энтони Фрейзер, признанный бодибилдер нашего факультета, обреченно всхлипывает и залпом осушает свой шейкер с протеином.
Когда лекция заканчивается, я быстро скатываюсь по ступенькам к выходу, боясь, что вновь столкнусь с насмешливым взглядом нового преподавателя, от чьих рук получила сильнейший оргазм. Мои опасения оказываются напрасными, потому что Ника уже окольцевала томно щебечущая армия моих однокурсниц, из-за которой его практически не видно.
Кое-как отсидев следующие лекции, тащусь на парковку и ныряю в свою криво припаркованную старушку. Прикладываюсь лбом к рулю, как если бы устаревшая модель японского автомобильного концерна могла поделиться со мной мудростью, как провести целый семестр в одном помещении с человеком, с которым я едва не изменила собственному мужу и с которым мысленно занималась сексом в минимум десяти жарких позах, подсмотренных в порно.
Так и не получив вразумительного ответа на свой вопрос, отлепляю голову от пыльного пластика и и поворачиваю ключ в личинке зажигания. В ответ раздается натужное пыханье двигателя, которое через пару секунд обреченно обрывается на самой минорной ноте. Пробую еще, но результат остается тем же. Кажется, моя старушка, наконец, сдохла.
Звонить Джейку и дергать его с работы не вариант, потому что он понимает в машинах еще меньше, чем я. Вызывать службу эвакуации на переполненную парковку тоже не хочется, поэтому я вздохом вылезаю из-за руля и плетусь на автобусную остановку.
На середине пути меня меня догоняет настойчивый сигнал клаксона. Я специально не оборачиваюсь, потому что не хочу выглядеть глупо, если сигналят не мне. Когда звуки не стихают и делать вид, что я их не слышу, становится невозможным, осторожно поворачиваю голову в сторону проезжей части и каменею на месте как пришпоренная лошадь.
— Неожиданная встреча, а, златовласка? — ухмыляется Ник, поднимая черную оправу рэй-бенов. — Подвезти?
Стремительно заливаюсь пунцовым румянцем и мямлю:
— Моя машина не завелась. Я на автобусе.
— Ты не похожа на тех, кто забывает залить бензин.
— Моя машина, — впиваюсь пальцами в лямки своего рюкзака. — Она старенькая.
