В гуще суеты и глумований над мечтыми устремлениями вдруг проскользнуло заманчивое предложение: "То есть это все во имя благой цели?" Жестокая насмешка и неверие в подлинные намерения знакомого опекуна-учителя пробуждают в нем жажду узнать правду за углом его студенческого курса....
Плестись в пробке до светофора я просто не в силах, поэтому впервые за долгое время иду наперекор своим принципам: выруливаю свой внедорожник на встречную полосу, нарушая правила дорожного движения. Видит Бог, сейчас так нужно.
Всю дорогу до госпиталя я продолжаю эту бесславную традицию, удерживая стрелку спидометра на критической отметке девяносто миль в час. Мысли в голове сменяются со скоростью проносящихся за окном пейзажей. Почему роды начались так рано? Почему я не остался с ней? Больно ли ей сейчас?
Может быть, сейчас Ева зовет меня, а меня нет рядом.
Кажется, я бросаю автомобиль посреди парковки, как его не следовало бы оставлять, но в этот момент я действительно плохо соображаю. Вся моя рассудительность и хладнокровие покатились к чертям, от осознания важности происходящего. Скоро на свет появится новая жизнь. Часть меня и часть Евы. Маленький человек, которого я люблю так сильно еще до того, как он появился на свет. Безусловно и без всяких обязательств.
Вбегаю на этаж, где, как мне сказали, находится Ева и упираюсь взглядом в расхаживающую по коридору тещу.
- Как она? - делаю шаг ей навстречу. - Почему схватки начались так рано?
Лицо Амалии остается невозмутимым. Кремень, а не женщина.
- Такое бывает, Ник. Ничего страшного не происходит. Срок вполне подходящий для того, чтобы родить здорового младенца.
- Ей больно? - спрашиваю дрогнувшим голосом.
- Боль - естественный процесс деторождения. Все женщины через это проходят.
Мне хочется рявкнуть ей в лицо, что Ева не все, но я вовремя себя останавливаю. В конце концов, кто-то из нас должен сохранять трезвую голову, если уж главы семьи нещадно ""поплыл"".
- Мне нужно к Еве. - разворачиваюсь к закрытой двери.
- Не думаю, что это хорошая идея. Рядом толпа акушерок, которые о ней позаботятся. Я также считаю, что ни к чему тебе видеть эти предродовые мучения.
В моем состоянии я не готов воспринимать эти сомнительные нравоучения, поэтому я бестактно ее обрываю:
- При всем моем уважении, Амалия, сейчас мне глубоко наплевать, как это происходило у вас. За этой дверью моя жена рожает моего сына. Ей больно и, возможно, очень страшно. Поэтому я хочу быть там.
Слова очередных наставлений летят мне вслед, но рассыпаются в воздухе, не достигая сознания.
