В гуще суеты и глумований над мечтыми устремлениями вдруг проскользнуло заманчивое предложение: "То есть это все во имя благой цели?" Жестокая насмешка и неверие в подлинные намерения знакомого опекуна-учителя пробуждают в нем жажду узнать правду за углом его студенческого курса....
— Садись сверху, златовласка, — низкий голос пропитан обещанием наслаждения, когда он несколько раз проводит сжатой в кулак ладонью по набухшей длине."
"Я не могу оторвать взгляд от его эрегированного великолепия и невольно облизываю губы от того, как мне хочется ощутить его на вкус. Повинуясь возникшему желанию, тянусь через консоль, успевая заметить вспышки огня в глазах Ника перед тем, как обхватить его губами.
— Черт, Ева, — шипит Ник, и в ту же секунду я чувствую тяжесть опустившейся ладони на волосах. — У тебя во рту горячее, чем в аду.
Я не сильна в искусстве минета, потому что нас секс с Джейком уже давно ограничивается двумя позами и не включает в себя прелюдию. И да, мы уже полтора месяца не спим вместе — ровно столько, сколько длятся наши встречи с Ником. Я больше не предпринимаю попыток сближения сама и, кажется, мужа это устраивает.
Я скольжу ртом по длине, вбирая его в себя как можно глубже, но сделать это так к порно-роликах, которые я пару раз смотрела, все же не получается.
Тяжелая ладонь стягивает мои волосы и толкает мою голову вниз.
— Я хочу отыметь твой рот, златовласка, — хрипит Ник надо мной. Едва я подаюсь назад, он снова повторяет свое собственническое движение. — Хочу, чтобы сосала мне часами, глядя мне в глаза. Хочу кончить на твои розовые губы и смотреть как ты слижешь меня.
Ник никогда не бывает молчаливым в наших сексуальных побоищах, и его грязный язык — мой личный сорт виагры.
Его рука сильнее стискивает мои волосы, и к ней присоединяются движения бедрами.
Наполненность вдруг исчезает, и две руки обхватывают мои плечи и тянут на себя, перетаскивая через консоль словно мягкую игрушку. Тугое давление между ног, страстный поцелуй, резкое проникновение на грани боли и наслаждения, мой несдержанный вскрик.
Обвиваю шею Ника руками и прикусываю ее, пока он нещадно долбит меня изнутри.
— Так хорошо, Ева? — слышу его настойчивое требование.
Утвердительно хнычу и вновь опадаю ему на плечо. В такие секунды как сейчас мне вдруг начинает казаться, что я люблю его. Наверное, это какое-то помутнение рассудка, вызванное химией наших тел.
Звонок моего мобильного телефона, лежащего на пассажирском кресле, вклинивается в симфонию моих стонов и тяжелого дыхания Ника.
