Автор
Жизнь обычной семья становится непредсказуемой, когда начинается тайная одержимость одной из женщин в этом доме. С каждым взрывом ее гнева и стремлений к самовыражению, уютный дом превращается в сцену для настоящих битв между матерью, дочерью и женой.
А тут ты как раз цветочки и выкидываешь, еще и с лицом таким недовольным, — он качает головой, будто прямо сейчас прокручивает в голове увиденное. — Это выглядело так, будто ты ей свои правила диктуешь. А она и скачет под дудку богатого тоталитарного родственника, по примеру отца не научившись давать отпор.
Он поднимает на меня взгляд, и столько раскаяния в нем, хотя я понимаю, что это мне сейчас следует раскаиваться в содеянном, ведь отец явно неверно понял мои намерения:
— Все не так, — начинаю было оправдываться.
— Аллергия на хризантемы, — заканчивает он за меня. — Это ж насколько невнимательным мужем нужно быть, чтобы этого не знать.
Цокает языком, и болезненно поджимает губы, будто испытывая теперь чувство вины за то, что не доглядел за кого дочь замуж отдал.
Отец словно только сейчас понимает, какими на самом деле были отношения Гены и Сони:
— Но это я уже потом понял, когда поближе подошел и увидел, что за цветы ты выбросил. А в тот момент я уже был готов идти и задать тебе взбучку.
— Почему же не пошли? — уже догадываюсь, что его остановило, но хочу услышать его выводы.
— Увидел, как она тебя обняла. Она САМА тебя обняла. Будто не хотела, чтобы ты уходил. А ты сразу хмуриться перестал, — его посеревшее от печали лицо вдруг освещает намек на улыбку: — И, знаешь, наверно этого хватило. Чтобы понять твою искренность к ней. Я видел, как ты зол был из-за этого букета. Но стоило ей к тебе подойти, как ты тут же сменил гнев на милость.
"— Готов. Только оставить не просите, — заранее предупреждаю я, если вдруг он такими витиеватыми путями ведет именно к этому. — Я больше никогда на это не готов. Даже если она сама попросит, рядом буду. А ваше мнение для нее слишком ценно. Не хочу, чтобы ей больно было…
— Скажи мне, что случилось на свадьбе, Рома? — будто игнорируя мой весьма категоричный ультиматум, задает отец странный вопрос.
Я теряюсь, будучи неуверенным, что он спрашивает именно о том, о чем я естественно в первую очередь вспомнил.
— В смысле? — хмурюсь я.
— Вчера в машине, я слышал, как ты ругал Соню, что она до сих пор не развелась с Геной. И что ты спасал ее от него еще на свадьбе. От чего спасал, Рома? — он смотрит на меня, а я не уверен, что стоит сейчас на отца вываливать все, что видел.
