Автор
Жизнь обычной семья становится непредсказуемой, когда начинается тайная одержимость одной из женщин в этом доме. С каждым взрывом ее гнева и стремлений к самовыражению, уютный дом превращается в сцену для настоящих битв между матерью, дочерью и женой.
Привычным движением вытаскивает из ящика половник и принимается накладывать мне борщ. Довольно быстро обжилась она на моей кухне. Смотрю и глаз радуется. Однако эта ее грустная интонация покоя не дает. Не в силах удержаться, подхожу ближе, когда Соня уже ставит тарелку в микроволновку. Кладу руки на хрупкие плечи:
— И что было бы, узнай ты раньше, что здоровье твоего отца можно поправить парой операций? Неужто сдалась бы мне раньше? Что-то я сомневаюсь, — усмехаюсь я, зная, насколько высокоморальны принципы мое жены.
Она бы не смогла поддаться меркантильному расчёту, даже если на кону стояло бы здоровье ее отца. Это не про нее. Скорее про ее родственницу, с которой я едва не имел глупость связать свою жизнь.
— Как минимум, меньше бы жалела Галку, — фыркает она, тоже припоминая свою сестру. — Хай бы и забирала сразу своего Гену. Не заслужила она такого как ты. Тянула с тебя только…
— Вот бы и ты тянула, — провожу пальцами по ее позвоночнику, вынуждая выгибать спину. — А то я себя чувствую каким-то бесполезным для тебя.
— Не говори чепухи, — отмахивается она. — Отцу лечение оплатил, мне роды в лучшем виде. Если бы я тебя не остановила, ты бы и свадьбу такую закатил, что твои рестораны бы год на нее трудились.
— Значит не собираешься угомониться со своими подсчётами, — недовольно вздыхаю я. — У меня из-за этого такое впечатление, что мы не муж и жена, а деловые партнеры.
Сжимается вся. Не могу с ней строго. Ей еще не привычно, и мне сразу не по себе становится, когда я пытаюсь твердо стоять на своем.
— Значит так, — начинаю я, разворачивая ее к себе лицом и усаживая на разделочный стол, — хочешь быть партнером, так тому и быть. Как только сама будешь готова, возьмешь на себя управление рестораном русской кухни, поняла?
Глазами хлопает удивленно.
— Ну чего так смотришь, ты ведь не отстанешь от меня иначе со своими расчетами бесконечными, так и будешь себя должной передо мной чувствовать.
У нее даже рот открывается от моей тирады. Вижу, что опять какой-то протест задумывает, потому спешу отсечь:
— Это не обсуждается.
