Автор
Жизнь обычной семья становится непредсказуемой, когда начинается тайная одержимость одной из женщин в этом доме. С каждым взрывом ее гнева и стремлений к самовыражению, уютный дом превращается в сцену для настоящих битв между матерью, дочерью и женой.
— Обещайте!
Ухмыляется, скользя недвусмысленным взглядом по моим губам:
— Обещаю, — отзывается он, и я успеваю выдохнуть. — Нет. Пожалуй, я клянусь, что как только ты разведешься со своим этим Геной, я сделаю тебя своей.
Меня словно током прошибает. Столько отчаянной страсти в этой его клятве, что я может и не хотела бы, но верю.
Как же так? Нам ведь нельзя…
Он поднимается с кровати, пока я так и остаюсь в немом шоке.
— И первое, что необходимо сделать, это исправить все недоразумения с этим чертовым браком! — рычит он, направляясь к двери.
Сама не понимаю, в какой момент до меня успевает дойти, что он подразумевает под недоразумением, и с каких пор мое тело стало таким проворным, когда уже оказываюсь перед ним, ложась спиной на запертую дверь:
— Даже не думайте! — шиплю я.
— Все верно. Я и не стану больше, — отвечает он уверенно. — Я ни так часто чего-то настолько желаю, чтобы еще раздумывать над этим. А раз ты тоже меня хочешь…
— Вы не посмеете! — рявкаю я. — Что бы вы там себе не надумали, я замужем! А у вас невеста! Вы не имеете права все это разрушить из-за мимолетной страсти!
Он упирает ладони в дверь, нависая надо мной:
— Я бы не назвал это чем-либо мимолетным, — этот безумный взгляд я уже видела.
Умоляю, не надо… Я настолько понимаю, о чем он говорит, что у меня даже ноги подкашиваются от осознания того, как сильно мы оба влипли…
— Я сейчас же разорву отношения с Галей, — спокойно объясняет он, накручивая локон моих волос на свой палец.
Меня убьет мама. И Галя заодно. Но это все пустяки.
А вот что папа во мне будет разочарован — я не переживу…
«На чужом несчастье счастья не построишь» — он всегда так говорит. Мне с детства было запрещено брать чужое. А Рома — не просто чужой. Он — жених моей сестры.
Да у папы попросту сердце не выдержит, если он когда-нибудь узнает, что я натворила…
Он не узнает! Ни за что!
— Рома, — называю его по имени, а в горле словно болезненные шипы, от того, что я собираюсь сказать, — вы хотели моего прощения?
Вижу по его глазам, что он уже знает, что ничего хорошего я ему не смогу обещать:
— Так вот если вы бросите мою сестру, я уже вас никогда простить не смогу.
Хмурится:
— Сонь, перестань думать о других, — просит он.
Пытаюсь снова не разрыдаться. Набираю полные легкие воздуха, понимая, что по-доброму нам из этой ситуации не выбраться.
