В дрожащих руках медсестры лежит каталка с бледной девушкой на ней — это сестра моего друга Таня. Паника обрушивается на меня как гром. Моя голова кружится от суммы, требуемой для операции. Я понимаю, что мне нужно действовать быстро и решительно, пока душевное состояние Тани не ухудшается еще больше....
Я собралась постучать в кабинет, а он вылетел мне навстречу, чуть не сбив с ног. Как положено типичной важной шишке, болтает по телефону через гарнитуру. Его хриплый, твёрдый голос заставляет на миг задержать дыхание.
— Его предложение — детский сад! Передай Бондаренко, что я зарабатываю за час минимум сто… Даже по телефону не буду с ним разговаривать. Пусть ставку меняет, тогда и поговорим.
Увидев меня, вызов сбрасывает. Выгнув брови, бросает на меня снисходительный, острый взгляд.
— Опоздала.
Мой пульс зашкаливает.
Просто потому, что сейчас я ощущаю себя беспомощным ягнёнком, перед голодным, диким волком.
— Я попала в пробку. Снегопад сильный начался. Город встал.
Со вздохом выдёргивает из моих рук стаканчик, прижимает к губам… Я завороженно наблюдаю за своим боссом. И мои глаза почему-то фокусируются только на его губах.
Чёрт, а губы у него мягкие и пухлые. Умопомрачительные. Слегка влажные… Он прижимается ими к стаканчику и у меня внизу живота всё сжимается в горячий клубок.
— Что за… Он холодный! — слышу рык, моментально вытягиваюсь по струнке.
Блин!
— Забери. Иди в кофейню. Снова!
Титов бесцеремонно впихивает стаканчик мне в руки.
— Здесь дела обстоят ещё хуже, чем я думал. Понабирают за красивые глаза! Даже кофе купить не могут, не накосячив!
Разворачиваюсь.
Мои пальцы впиваются в пластиковый стаканчик, почти сминая его всмятку со злости.
В области груди всё закипает, как перец с лавой!
Я ехала на автобусе три остановки, попала в пробку. Бежала в пургу, отморозила себе руки, и, кажется, у меня насморк начинается.
А он даже спасибо не сказал!
Более того, наорал, и послал в этот морозильник снова!
Я не понимаю, что творю.
Просто не могу остановиться…
Я так зла на него! Так зла!
Резко разворачиваюсь, шагнув к подлецу обратно.
— Слушайте! А вы не…
Он лениво закатывает глаза, тоже поворачиваясь опять лицом ко мне.
— Ну что ещё, Смирнова?
Замахиваюсь.
И резко выплескиваю на его белоснежную, дорогущую рубашку его дурацкий «Макиато»!
Глава 6
— Ой извините! Я нечаянно! Я споткнулась! Тут полы, видимо, недавно помыли!
Боже.
Я спятила!
Что я наделала?!
Сама от себя не ожидала!
Может это сон? А?
Проснись, Надя!
Проснись. Проснись. Проснись.
Щипаю себя. Щипаю до синяка! Картинка не меняется.
Ледяные глаза заживо муруют меня под толстым льдом самого большого в мире ледника.
Ну всё.
Мне конец.
Сейчас как мошку прихлопнет, и дети мои сиротами останутся.
Титов молчит. Как статуя застыл.
