В дрожащих руках медсестры лежит каталка с бледной девушкой на ней — это сестра моего друга Таня. Паника обрушивается на меня как гром. Моя голова кружится от суммы, требуемой для операции. Я понимаю, что мне нужно действовать быстро и решительно, пока душевное состояние Тани не ухудшается еще больше....
Он как ковбой в чапах!
— Твои сорванцы!!! Аррррр! Ты только посмотри, что они сделали?
Это…
Аааа!
Я всё ещё сплю, что ли?
Тимур Владимирович бегает по кабинету с голым задом, гневно размахивая руками.
Вот ведь картина маслом!
То есть на нём, как и прежде, сидит дорогой, классический костюм, вот только ягодичные мышцы у всех на виду. Там сейчас установлена оригинальная система вентиляции «дресс-кода».
Артём, Егор!
Теперь я понимаю, почему сыновья гаденько улыбались.
* * *"
"— Я всё возмещу, всё возмещу… Простите, простите!
— Вон.
— Обещаю, больше такого не повторится!
Два широких шага, меня толкают в угол, прижимая к стене.
Сильная рука впивается в затылок, сжимая в кулак горсть волос.
Горячее, бурное дыхание обжигает щёки и губы, заставляя покрыться мелкими мурашками и живьём сгореть.
— Ты меня раздражаешь, Смирнова! Поняла!
Шутки в сторону.
Теперь мне становится страшно.
На полном серьёзе.
И даже немного больно…
От того, как он шею мою сдавил.
И горячо…
От того, как опасно и настойчиво он ко мне всем телом прижался.
Всё. Довела. До пика.
Сейчас грянет шторм.
Набирает побольше воздуха и рычит:
— Как ты мне только могла понравиться? Как я… тогда… у камина… В общем неважно! Ты похожа на чучело! Пахнешь молью и старой девой. Я рад, что у нас ничего не было! А теперь уходи. Если ещё раз демонят своих сюда приведёшь — пожалеешь.
Отталкивает от себя, потом за локоть хватает, волоча к выходу.
Все сотрудники замирают, глядя на меня. А у меня глаза щиплет. Потому что так больно словами меня ещё никто не бил.
Возвращаюсь к детям, словно мумия. Внутри — пустота. Их, на полном серьёзе, взять бы и выпороть как следует, засранцев таких! Но вряд ли это поможет.
Я сейчас вообще никакая. Больше не из-за пакостей сорванцов, а из-за тех слов, которые о себе услышала.
— Одевайтесь.
Бросаю двойняшкам куртки.
Будто всё понимая, они моментально меняются в лицах, поджимая губы.
Шаловливые моськи сменяются, я бы даже сказала, помутневшими, какими-то взрослыми лицами. Их взгляды становятся как у взрослого человека, будто всё понимающие.
— Я же тебе говорил, надо было, булавку… — шушукаются там втихаря в уголке, помогая друг другу натягивать шапки на блондинистые макушки.
— Кнопку? Но это уровень ясли.
