Автор
Возле мужчины - отражающая стена в комнате за окном, пропуская лишь тонкий блик заката. Его фигура складывается из сил и решимости, словно готовясь к новой миссии или схватке. Воздух вокруг него наполнен напряжением - будто он сам является некой заветной тайной для окружающего пространства....
— Задумалась?
— Ненавижу! — мотаю голову и льну к нему спиной. Бесстыдно трусь задницей об член, всё больше и больше ненавидя саму себя.
Наши бедра начинают сталкиваться в каком-то странном танце. Мы словно занимаемся сексом, но без проникновения и полностью одетыми.
Абсолютная дикость и необузданность. Что-то выше нас, не поддающееся никакому контролю.
Мы изголодались. Я изголодалась.
Изголодалась по его телу, его ласкам, его неприкрытому желанию, вспыхивающему в обычно холодном взгляде. Я изголодалась по нему всему и, если словами я могу обманывать его и говорить, что между нами больше ничего нет и быть не может, то тело моё врать не способно.
Но что-то на краю сознания, кричащие в захлестывающей панике, снова и снова колет острыми иглами мою чувствительную совесть.
— Вилка! — выдыхаю я отчаянно и рывком высвобождаюсь из крепких мужских объятий. Поворачиваюсь к Игорю лицом и пячусь к двери.
Нащупываю ручку под тяжелым взглядом светлых глаз, заволоченным желанием и, практически, вываливаюсь из комнаты, быстро закрыв за собой дверь. Тяжело дышу, словно только что убежала от бабайки, как бывало в детстве в темной квартире.
Успокаивая дыхание, почти бегом приближаюсь к лестнице и спускаюсь вниз.
Вилка лежит в том же положении, что я ее оставила, лениво щелкая пультом по каналам.
— А я подумала, что ты веревку проглотила. Уже собиралась подниматься, помогать тебе ее вытянуть, — иронично заявляет подруга.
Ага. Вот только дед меня сейчас держал совсем не за репку. И от его, далеко не спасительных прикосновений, до сих пор горела кожа в самых постыдных местах.
— Да… Репка как-то сама выскочила.
— Большая и твердая, да? — веселилась Вилка.
Большая и твердая… Боже! Как перестать краснеть и умирать внутри себя от смеха?
***— Ты меня обнимаешь или пытаешься ненавязчиво придушить? — в очередной раз сместила руки Вилки пониже, иначе ее крепкие объятия точно закончатся для меня фатально.
— Не мешай мне тебя любить, — пробубнила она в висок и закинула мне на талию ногу.
Её любовь и внимание сегодня весь день со мной. Разлучались мы только у двери туалета или в те моменты, когда я бегала за салфетками, чтобы ей было чем вытирать слезы.
