Автор
Возле мужчины - отражающая стена в комнате за окном, пропуская лишь тонкий блик заката. Его фигура складывается из сил и решимости, словно готовясь к новой миссии или схватке. Воздух вокруг него наполнен напряжением - будто он сам является некой заветной тайной для окружающего пространства....
Предложи ему пирожное или тортик за счет заведения. И улыбайся, Диана. Улыбайся.
— Предупреждаю сразу, Эрнест Львович, если он разозлиться еще больше и прикроет ваше заведение, то я тут ни при чем. Ясно?
— Не каркай! — ворчит он и принимает из моей руки колпак, а затем и передник. — Иди и растопи ледник в его глазах. И сделай так, чтобы он не прикрыл нас уже сегодня.
— С вас премия, — ткнула в его сторону пальцем, прежде чем выйти в зал.
— Да хоть две! Только иди уже! — почти вытолкнул он меня.
Оправляю подол форменного платья, который больше напоминает наряд горничной из плохого порно. Вбираю в грудь побольше воздуха и, гордо вскинув подбородок, направляюсь в зал, пытаясь взглядом найти самого недовольного клиента облитого кофе.
От сладкого запаха выпечки внутри заведения всегда кажется по-особенному тепло и уютно. Даже посетители, заходя в зал для небольшого перекуса, невольно улыбаются и становятся чуть приветливее. Сложно устоять и сохранить серьёзность перед ароматами, которые всем знакомы и близки с детства.
Улыбаюсь в ответ тем посетителям, кто обращает на меня внимание. Ни одной недовольной физиономии не видно. Может, тот облитый решил не возиться из-за испорченных брюк и просто покинул кондитерскую?
Взглядом прохожусь по столикам, что стоят в дальнем углу и запинаюсь о воздух. Эрнест Львович прав.
Его глаза при ярком свете дня подобны леднику. Проморожены до основания и, подобно осколку льда, режут пронизывающим холодом.
Забываю, как дышать. Забываю, для чего, вообще, вышла в зал. Просто смотрю в его глаза над головами других посетителей и не помню саму себя.
Уголок губ дергается в едва уловимой усмешке и действует на меня как заводной ключик. Делаю уверенный шаг в направление к нему и замираю у столика, за которым он сидит.
— Привет, — изрекаю, не знаю, куда смотреть.
В глаза — невыносимо сложно. К щекам то и дело подбирается румянец.
На губы — краснею еще больше.
В ворот черной рубашки с двумя расстегнутыми верхними пуговицами — пересыхает в горле и хочется облизать губы.
На брюки — целая катастрофа, стоит только вспомнить, что в них таится, и еще сегодня ночью упиралось мне в зад.
— Привет, Диана, — низкий голос Игоря привлекает внимание к его губам.
Краснею.
— Привет, — зачем-то повторяю снова и опускаю глаза.
Боковым зрением улавливаю движение.
