Он словно железный – сильнейший из мужчин. Когда меня грубо бросают в машине, начинается невероятная пытка: крики дезориентируют нападающих, но я пытаюсь удержаться и найти хоть какой-то способ защиты. Меня останавливают с жестокостью профессионала, и теперь мне придется бороться за жизнь в этой безжалостной ситуации....
Периметр и правда хорошо охраняем.
Складываю вещи Миланы на кровать и иду в ванную. Она тоже темная. Черный кафель с вкраплением золотого. Надо все менять. Нельзя жить в вечной тьме. Нам нужно много света и солнца.
Прохожу в душевую. Здесь только его гели и шампуни. Но я с удовольствием вдыхаю терпкий запах моего мужчины. Что там будет с нами дальше, известно только Богу. Но мы будем вместе. Решительности во мне полно. Главное – заразить ей Арона.
Смываю шампунь с головы и прикрываю глаза от удовольствия, смывая с себя все напряжение прошедшей недели.
Створки душа распахиваются, оборачиваюсь и вижу Арона. Обнаженный, татуировка на груди перекатывается от его глубокого дыхания, словно живая.
— Привет, кошка, — хрипло произносит он, разворачивает к себе спиной и вжимает в свою грудь, ступая вместе со мной под воду.
— Привет, — откидываю голову Арону на плечо. Он плавно ведёт ладонями по моему мыльному телу, очерчивает грудь, поднимает ее, сжимает. Его возбуждённый член упирается мне в бедро, наше дыхание сбивается, но мы не торопимся.
— Не жалеешь?
— О чем я должна жалеть?
— Эйфория пройдет. Останется послевкусие. Возможно, горькое, — шепчет мне, а сам не перестает гладить мое тело, то нежно поглаживая, то грубо сжимая. В этом весь Арон – импульсивный, противоречивый, непредсказуемый.
— Нет, эйфория пройдет, останется любовь.
Он мягко смеётся мне в волосы.
— Люблю тебя, — впервые произносит эти слова напрямую. — Но иногда моя любовь будет вот такая…
Резко впечатывает меня в кафель, прижимая всем телом.
— Я долго держал зверя на цепи, на голодном пайке. Он требует свою дозу кошки!"
"Возбужденно смеюсь и царапаю мокрый кафель, когда Арон хватает меня за бедра и за волосы, вынуждая прогнуться.
— Ах! — выкрикиваю, хватая воздух, когда Арон резко входит в меня, растягивая изнутри. Замирает, позволяя привыкнуть, но я чувствую, как ему хочется начать двигаться. Дрожим. Живот сводит от животного желания быть растерзанной им.
— Если будет слишком грубо, скажи, — его голос хрипит.
— Не будет, я хочу глубже, — виляю бедрами, потому что мне мало этого мужчины. Я хочу всего полностью, чтобы не контролировал себя.
— Кошка, — рычит, начиная насаживать меня сильнее, глубже, грубее, хрипло рыча мне на ухо, кусая за мочку. И мы улетаем…
* * *Большая и светлая столовая, длинный стол, во главе Мирон, старший брат Арона. Взрослый мужчина с аурой власти.
