Он словно железный – сильнейший из мужчин. Когда меня грубо бросают в машине, начинается невероятная пытка: крики дезориентируют нападающих, но я пытаюсь удержаться и найти хоть какой-то способ защиты. Меня останавливают с жестокостью профессионала, и теперь мне придется бороться за жизнь в этой безжалостной ситуации....
Немедленно, иначе сдохну. Кажется, если она посмеет меня тормознуть – возьму силой. Теряю адекватность вместе с осторожностью и нежностью. Хочется грубо, жёстко и никак иначе. Тело рвется, содрогаясь от горячих, адских волн возбуждения.
Но эту партию нужно доиграть. Девочка должна быть очень мокрая и невменяемая, когда я окажусь в ней. Вхожу двумя пальцами подушечками вверх, поглаживаю стеночки влагалища, ощущая, как они вибрируют и сжимаются на каждый удар моего языка по клитору.
— О боже! — выкрикивает девочка и содрогается.
— Нет, бог здесь ни при чём, — ухмыляюсь, нажимая на самые чувствительные точки внутри ее горячего лона. — Скажи: Арон!
Хочу слышать свое имя ее голосом. Я так много от нее хочу, что, кажется, вряд ли удовлетворюсь за один раз.
— Скажи! — настаиваю и прикусываю клитор.
— Арон! — постанывает. Ну все, пиз*ц тебе, кошка. Я заставлю тебя кричать мое имя. Мне дико нравится, как ты это делаешь. По спине скатывается пот, член рвётся наружу. Эта дикая кошечка, как самый сладкий яд.
Красиво.
Шикарно.
Охуенно сладко.
Я жадный. Мне мало одного ее оргазма. Хочу еще. Я ненасытное животное рядом с ней. Меня трясет вместе с ней.
Срываюсь, когда кошка сжимает мои пальцы спазмами оргазма.
Прости меня, киска, дальше все будет не так нежно. Рядом с тобой невозможно себя контролировать.
Резко поднимаюсь, дергаю ширинку, спускаю джинсы вместе с боксерами, высвобождая болезненно ноющий член, стискиваю бедра девочки и резко вхожу, до упора.
— А-а-а-а-а! — вскрикивает Саша, распахивая глаза, упирается ладонями в мою грудь, пытаясь оттолкнуть."
"— Нет! — рычу, закидываю одну ее ногу себе на плечо, вторую прижимаю к спинке дивана. Наклоняюсь, входя еще глубже.
— Нет, — цепляется мне за плечи, впиваясь в них ноготками. — Ты слишком большой, — хнычет, но еще продолжает сокращаться и подрагивать подо мной. Она и правда словно девочка: маленькая, тугая, сжимает меня до боли.
— Расслабься и впусти меня, — голос хрипит, не слушается.
