Он словно железный – сильнейший из мужчин. Когда меня грубо бросают в машине, начинается невероятная пытка: крики дезориентируют нападающих, но я пытаюсь удержаться и найти хоть какой-то способ защиты. Меня останавливают с жестокостью профессионала, и теперь мне придется бороться за жизнь в этой безжалостной ситуации....
Давай ещё разочек, — ускоряюсь, одновременно сжимаю сосок, покручивая, и кусаю за мочку, часто и хрипло дыша ей на ушко.
И все. Она, как по приказу, начинает сокращаться, царапая кожаную обивку дивана.
Кончает девочка. Так сладко, судорожно сжимая, и утаскивает меня за собой. Несколько сильных толчков под сопротивление ее мышц лона – и я с хриплым стоном кончаю глубоко внутри нее.
Несколько минут мы в прострации. Удерживаю подрагивающую девочку, не позволяя упасть, дышу ей в ухо, пытаясь прийти в себя.
Это было охрененно.
Вдыхаю ее запах за ушком, пахнет нашим сексом и мной. Такой правильный запах.
Целую, поднимаюсь, выхожу и только сейчас, бл*дь, осознаю, что потерял себя и кончил в девочку. Никогда со мной такого не было, всегда контролировал это. Дети мне противопоказаны. Сука! Что ты делаешь со мной, кошка?!
— Саш, — смотрю, как по ее бедру стекает сперма. Сглатываю. Я мудак.
— Ммм, — невнятно бормочет.
— Ты предохраняешься?
— Да.
— Но здесь ты не пила таблеток, — поглаживаю пальцами красный след от моей ладони на ее шикарной попке.
— Уколы. Раз в три месяца. Последний делала три недели назад! Выдохни! — язвительно усмехается она, переворачивается и смотрит пьяными глазами. Действительно выдыхаю.
Падаю с ней рядом на диван, утягивая девочку себе на грудь.
Дышим, пытаясь прийти в себя. Все мокрые.
— Кошка. Мне мало тебя.
— Ненасытное животное, — смеется. — Еще раз тебя такого большого я не выдержу.
Теперь смеюсь я, поглаживая ее попку.
Замолкаем, слушая тишину. Руки сами по себе трогают ее тело. Мне очень мало. Я одержимо хочу ее еще. Член стоит только от того, что она рядом. Но девочке нужно отдохнуть. Мой темп иногда даже шлюшки не выдерживают.
— О чем ты думаешь? — спрашиваю я, чтобы хоть как-то отвлечься. Молчит. Замирает, кажется, даже не дышит. Минута, две, три…
— Опусти меня… — вдруг произносит она.
Теперь не дышу я.
Хреново на душе становится.
Тошно."
"И где-то даже болезненно. Вот оно что. Домой. Это все ради того, чтобы я ее отпустил? Нет, я ее понимаю.
Хреново.
