Девушка становится заложницей загадочного незнакомца и оказывается в красивой ловушке, откуда невозможно сбежать. Но по мере близкого общения с похитителем она начинает понимать, что главная опасность — не стены золотой клетки, а чувства, которые угрожают её свободе и разуму.
— Серый! Головой за нее отвечаешь! — кричу охраннику и уезжаю.
Выезжаю на трассу и гоню, превышая все допустимые нормы, выжимая из своей машины максимум. Мне нужен этот чертов адреналин. Много адреналина, чтобы накормить свое нутро. Пусть жрет, а девочку не трогает.
Уже ближе к городу врубается мой телефон, ловя связь, и начинают сыпаться сообщения. Не обращаю внимания, маневрируя среди попутных машин. Нарушаю все правила, подрезаю, пересекаю сплошные на поворотах, попадая под камеры и собирая негатив от попутных водителей. Плевать. Мне на все глубоко плевать, нужно очистить мозги, чтобы пережить этот день.
А завтра я отдам девочку отцу.
Зажмуриваю глаза, на несколько секунд отрываю руки от руля и лечу, не управляя машиной. Я часто так делаю, чтобы прийти в себя. Внутри все переворачивается, сердце разгоняется, начиная отбивать грудную клетку, тело окатывает волной жара. Открываю глаза и резко сворачиваю на обочину, поскольку лечу на встречную машину.
Торможу.
Дышу.
Прикреплённый к панели телефон начинает вибрировать. Открываю глаза… Барон.
Это тот человек, от звонка которого у многих начинается паника. Авторитет в криминальных структурах, люди которого замешаны в более сотни грязных дел с отжимом земли, рейдерством и вымогательством. Немало людей ушло и не вернулось после встречи с ним и его парнями. Мне плевать я никого не боюсь. Точнее, я не боюсь самой смерти, а уж опасных людей тем более. Я хожу по краю пропасти. Смело хожу, прекрасно понимая, что рано или поздно сорвусь. Кто не боится смерти, тот не умирает.
— Да, слушаю, — спокойно отвечаю, смотря в одну точку.
— Добрый день, Арон, — как всегда предельно вежлив. Ошибочно полагать, что самые матерые и опасные авторитеты – быдло и отморозки. Барон даже убивает вежливо.
— Добрый.
— Как твои дела, брат? — Сжимаю челюсть, не брат он мне. Вообще не признаю панибратские отношения. У меня есть родные братья, вот за них я всех порву, а других для меня не существует. — Как здоровье?
— Все было хорошо, пока ты не позвонил, — ухмыляюсь в трубку.
— Хорошо, когда хорошо… — выдыхает в трубку. Курит. Тоже расслаблен. Но Барон никогда не звонит просто так. — Не слышал, на днях у Павлова дочку украли? Не знаешь, кто такой ушлый? Я бы тоже эту юную особу в гостях у себя подержал немного. Но кто-то меня опередил.
— А тебе-то это зачем, Барон? — напрягаюсь, сжимая руль.
— Да так, — сипло усмехается. — Говорят, у Павлова дела в цвете, а братве нужен хороший гнев.
