Он словно железный – сильнейший из мужчин. Когда меня грубо бросают в машине, начинается невероятная пытка: крики дезориентируют нападающих, но я пытаюсь удержаться и найти хоть какой-то способ защиты. Меня останавливают с жестокостью профессионала, и теперь мне придется бороться за жизнь в этой безжалостной ситуации....
— Саша! Это не ответ. Ну что ты как маленькая! — отец глубоко вдыхает, пытаясь держать себя в руках. — Отличительные черты? Родинки, шрамы, татуировки, цвет волос.
— Не знаю… Лысые… У одного был шрам на подбородке, у другого – буквы на пальцах, — описываю наших охранников на входе, потому что они попадаются мне на глаза.
— Саша, ты обрисовываешь мне Диму и Бориса! — злится отец, ударяя по столу.
— Значит, они похожи, — пожимаю плечами. Отец глубоко вздыхает, поднимается с места и начинает расхаживать из стороны в сторону.
— Хорошо. Фразы, слова, имена, хоть что-то.
— Имен не называли. Вообще со мной мало говорили, — рассматриваю, как наша домработница поднимает с пола разбросанные сорокой фрукты. Отец молчит, измеряя шагами кабинет.
Не дождется он от меня правды.
Напрягаюсь, когда вижу, как во двор въезжает машина Вадима. Не могу его видеть. Хочу, чтобы он просто исчез из моей жизни.
— Что они с тобой делали? Насилие… — почти шепотом спрашивает отец. Отрицательно мотаю головой.
— Ничего.
— А рука?! Доктор сказал, что это пулевое ранение, — сквозь зубы спрашивает отец. А я смотрю, как Вадим выходит из машины и улыбается нашей домработнице.
— Это вышло случайно.
Но кое-что я все-таки расскажу.
— А помнишь мужчину, который был на твоём юбилее? Такой высокий, смуглый метис в чёрной рубашке, у него еще татуировка на шее – какая-то буква.
— Баро Радо? — отец останавливается.
— Баро Радо? — переспрашиваю я. — Странное имя.
— Он цыган. А какое он имеет отношение к похищению? — подозрительно прищуривается отец.
— Вот это, — указываю на перебинтованную руку, — сделал он или его люди. Не успела заметить.
— Как?! — все что может сказать отец.
— Он хотел меня забрать. Что-то вроде рейдерства, — усмехаюсь. — Я была ценным товаром. А они меня отбили. В клинику увезли, а потом отпустили. Все.
Вновь отворачиваюсь к окну, смотря, как сорока клюет капот машины Вадима. Правильно, поцарапай его драгоценную тачку, он за нее очень трясётся.
— Ты точно уверена, что это был именно тот мужчина, который присутствовал на моем юбилее? Может, просто похож?
— Да.
"— Не может этого быть… — растерянно произносит отец и вновь садится за стол.
— Может.
— А в какую клинику тебя возили? — подозрительно спрашивает папа. Ну нет, эту информацию он от меня не получит.
— Не помню…
— Саша! Почему мне кажется, что ты лжёшь! Они тебя запугали?!
— Нет, — равнодушно отвечаю я.
