Он словно железный – сильнейший из мужчин. Когда меня грубо бросают в машине, начинается невероятная пытка: крики дезориентируют нападающих, но я пытаюсь удержаться и найти хоть какой-то способ защиты. Меня останавливают с жестокостью профессионала, и теперь мне придется бороться за жизнь в этой безжалостной ситуации....
— Можно я пойду лягу? Голова кружится.
На самом деле чувствую я себя прекрасно. Просто хочу закончить этот разговор.
— Добрый день. Можно? — в кабинет входит Вадим. Сжимаю губы, не обращая на него внимания.
— Входи, Вадик, — разрешает ему отец.
— Сашенька, боже! — не успеваю опомниться, как Вадим подлетает ко мне и обнимает. — Я чуть с ума не сошел! — причитает он, вдавливая моё лицо в свою грудь. Раньше мне нравился его запах, а сейчас тошнит от него. Реально физически тошнит.
— Не трогай меня, — отталкиваю его от себя.
— Александра, Вадим места себе не находил, — включается отец. А мне отчего-то смешно.
— Да?! — бью Вадика по рукам, которые он ко мне тянет. — А он тебе не рассказал, где был, когда меня похищали? — выгибаю брови и вижу смятение в глазах Вадима.
— Да рассказал он мне, что вы немного повздорили, — машет рукой отец.
— Повздорили, значит, — усмехаюсь. — Нет, мы не повздорили, я послала его подальше.
— Вадим, это правда? — уже строго спрашивает отец.
— Ну нет, конечно, — заискивающе произносит Вадим. — Женщины, — разводит руками, — склонны преувеличивать. Сашенька, ты все не так поняла, я вышел за тобой, чтобы отвезти домой, но тебя уже не было, — как ладно у него все. Я баба-дура, а он супергерой.
— А что ты, папочка, не поведал мне, что Вадик у нас бывший наркоман и игроман? М?!
— Александра! — Вадим шокировано распахивает глаза.
Папа сводит брови, посматривая то меня, то на Вадима.
— Ну хорошо, я не в себе. И поэтому имею право послать тебя на хрен! Дорогу сам найдешь! — выплевываю ему в лицо и выхожу из кабинета, громко хлопнув дверью. Вылетаю на двор, сажусь в беседку и глубоко дышу.
— Может, чаю? Твоего любимого, — мама ставит на стол поднос с фарфоровым чайником, чашками и малиновым вареньем.
— Да, — киваю ей, смотря, как она разливает чай. Мама садится рядом со мной и двигает варенье.
— Мамуль, — обнимаю ее за талию и утыкаюсь носом в плечо. — Мамочка, я так скучала, — снова слезы на глаза наворачиваются. Быстро моргаю, но не помогает, проклятые слезы сами стекают из глаз.
Боже, сотрите мне память.
Всю ночь мне снился этот мерзавец. Точнее, самые черные, яростные звериные глаза.
