Автор
В атмосфере студенческого общежития скрываются опасности: где-то рядом прячется загадочная студентка. Но никто не знает, кто она и какова ее связь с заведомо неподходящим для коллектива "менеджментом". Серафима, молча красящая губы в облегающих брюках, вызывает шок среди друзей и ставит под вопрос все понятия о том, что такое место....
— У вас роман?
Смотрю внимательно в глаза Серафимы, нет, она далеко не глупая девушка. За этой яркой картинкой и оштукатуренным фасадом есть серое вещество, и оно там не зря.
Не обязан ей отвечать, я вообще никому ничего не обязан.
И нет у нас никаких отношений. Мария Владимировна Дымова, дочь олигарха, не для такого, как я.
Глава 35 Маша
Последние три дня жила на автопилоте, как запрограммированный биоробот выполняя необходимые функции: ела, приводила себя в порядок, ездила в офис, в ресторан, где уже вечером будет грандиозный банкет по случаю слияния двух крупных компаний.
Загружала себя работой по полной, старалась не смотреть в телефон, не перечитывать сообщения Дениса, а удалить их так и не смогла.
— Маш, ты уже собираешься?
— Нет.
Говорю чуть слышно, смотрю на себя в большое зеркало, кажется, я стала другой за это время. Из скептически настроенной и не особо верящей в чувства девушки превратилась во влюбленную дуру и сразу в разочаровавшуюся в мужчинах женщину.
Парадоксальная трансформация и всего за несколько дней.
— Маш, ты где?
— Ну, где я могу еще быть?
В комнате появляется старшая сестра, точнее, сначала ее пузо, а потом уже жующая пирожок Дашка.
— Слушай, такие вкусные пироги с капустой, ем уже третий, наверное, лопну, папа сменил повара?
— Не знаю.
Дашка, выпятив живот, садится в кресло, подкладывая под поясницу подушку, с аппетитом уминает пирожок, разглядывая бардак в моей комнате.
— Ты переезжаешь?
— С чего это?
— Или решила перебрать гардероб?
— Нет.
— А что за беспорядок? Я вот так тоже раскидывала вещи, пока Вершинин не заругал и не поставил в угол. Прикинь? В угол! Беременную жену! Я, конечно, устроила потом скандал, но пообещала больше не раскидывать тряпки. Как я могу долго сердиться на любимого Вершинина, он ведь у меня такой лапочка?
— Даша, замолчи, — повышаю голос, Дашка перестает жевать, смотрит на меня, выпучив глаза, с набитым ртом, моргает несколько раз, гладит животик.
— Это что сейчас такое было?
— Извини, нервы.
"Зря сорвалась на Дашку, но я не могу слышать ее эти счастливые речи о любимом Ромочке, о том, какой он лапочка и как они счастливы. Нет, я действительно рада за сестру, но я так хочу счастья для себя.
— Так, рассказывай, я на правах старшей сестры дам дельный совет, — Дашка проглотила пирог, села прямо, поправляя подол халата. — Это все тот препод, да? Или этот лягушатник Анри? Я как новости увидела, чуть не родила.
— Ой, прекрати, тебе еще рано.
