Автор
В атмосфере студенческого общежития скрываются опасности: где-то рядом прячется загадочная студентка. Но никто не знает, кто она и какова ее связь с заведомо неподходящим для коллектива "менеджментом". Серафима, молча красящая губы в облегающих брюках, вызывает шок среди друзей и ставит под вопрос все понятия о том, что такое место....
А вот это зря я сказала, голова дернулась, щеку обожгло, удар был несильным, но очень обидным, если учесть, что на меня никто никогда не поднимал руку.
— Извини, принцесса, но это чтоб меньше говорила и была кроткой.
— Я хочу в туалет. Это можно устроить?
— Можно, но для начала ты позвонишь папочке и попросишь у него денег за драгоценную жизнь его младшей дочери, а еще за то, чтоб твое порно не попало в сеть.
— Он не даст, но найдет тебя и вырвет ноги. А на видео мне пофиг, можешь смотреть на него и дрочить.
— Даже так?
— И я удивляюсь вашей глупости, кулон, что вы украли, все равно никому продадите, если только на черном рынке, но там много не дадут. А папина охрана скрутит вас в бараний рог, так что затея провальная.
Вот снова из меня полез гонор, по лицу получила мало. Виктор еще плотнее сжал челюсти, так что скрипнули зубы, двинулся во мне, но остановился.
— Не считай меня таким глупым. Об этой квартире никто не знает, твоего телефона при тебе нет, на камерах в ресторане ты попросила меня отвезти тебя к любовнику.
Нет, я недооценила этого человека. Мне казалось, что он слишком глуп, если будет в открытую требовать денег, а тут целый план. В котором Денис остается крайним. Интересно, а что там дальше?
Нет, ерунда все. Бред. Дешевый боевик. И как я могла в такое вляпаться?
— Нет, мы звонить не будем, слишком опасно, напишем сообщение.
Мужчина набирает текст, не знаю, что в нем, да и знать не хочу. Вот он еще немного смотрит на экран простенького кнопочного телефона, затем вытаскивает сим-карту и ломает ее.
— Я хочу в туалет и пить.
— Иди — и без глупостей.
Вышла в коридор: обшарпанные стены, старые двери, совмещенный санузел, закрываю дверь. Покрытый ржавым налетом унитаз, но ничего не остается, как справить нужду. На раковине только мыло, на стене — треснувшее зеркало. Надо выбираться отсюда, а не сидеть тупой овцой и не ждать, что меня кто-то спасет.
Оборачиваясь на дверь, задираю подол платья, обматываю им кулак, бью по зеркалу, осколок его легко отходит. Не знаю, смогу ли я ранить человека?
— Ты там что, умерла? Выходи и топай в комнату, мне надо уходить.
— Да, конечно.
Прячу осколок в ткани платья, медленно выхожу, Виктор стоит, облокотившись о стену, смотрит в экран телефона.
Нет, не смогу причинить боль. Я не спецагент, а обычная девушка.
