Автор
В атмосфере студенческого общежития скрываются опасности: где-то рядом прячется загадочная студентка. Но никто не знает, кто она и какова ее связь с заведомо неподходящим для коллектива "менеджментом". Серафима, молча красящая губы в облегающих брюках, вызывает шок среди друзей и ставит под вопрос все понятия о том, что такое место....
Почему отец еще ничего не знает?
— Я не хочу этого ребенка.
— Ты вообще нормальная, Ева, ты слышишь, что такое ты говоришь и кому?
Глава 29 Маша
Наш разговор с отцом закончен, не могу больше слышать, что он говорит. Это невероятно: тотальный контроль за своими взрослыми, совершеннолетними детьми. Как вообще он способен на такое?
Он знает, куда я хожу, что делаю, а может, еще читает всю мою переписку и прослушивает телефонные разговоры. Нет, я все поняла бы, если бы я была трудным подростком, шаталась по ночным клубам, пила алкоголь, садилась пьяная за руль или употребляла наркотики.
Но ничего такого нет! Я образцовая дочь — до такой степени, что мне самой стыдно, что была до двадцати одного года девственницей.
Ненавижу его!
В душе горечь, обида, хочу выйти из этого здания, вдохнуть свежего воздуха, хочу к Денису, и не нужны мне деньги отца, его компания, слияние, банкет. Мне ничего от него не нужно."
"— Мария Владимировна, вас куда-то нужно отвезти?
Наталкиваюсь на водителя в дверях.
— Я считала вас, Виктор, порядочным человеком, а вы опускаетесь до слежки и доносов. Надеюсь, вам хорошо заплатили за такого вида работу.
— Вы правы, это моя работа, я не мог ее не выполнять.
— Вот и катитесь к чертям, а если вы и дальше будете за мной следить — нет, я не буду говорить Вере, какой вы «ответственный работник», — я скажу отцу, что вы ко мне приставали и пытались изнасиловать. Подло, да, и некрасиво? Не спорю. Но я не совсем хорошая и правильная девочка как всем казалось.
Во мне сейчас столько злости и ненависти, она разъедает кислотой все то хорошее, что было во мне.
Виктор лишь немного меняется в лице, напрягается, но смотрит так же открыто, холодным взглядом, лишь желваки играют на скулах. Высокий, крепкий мужчина, я практически считала его другом. Вот это самое мерзкое и обидное.
Не знаю, о чем он сейчас думает, но отходит в сторону, давая мне пройти.
— Не надо говорить такое вслух, Мария Владимировна, мысли — они материальны.
Словно удар в спину, а еще это было сказано с такой интонацией, что по спине прошел холодок.
К черту и его тоже. Хочу написать Денису сообщение или позвонить, но не делаю это — вдруг и правда все прослушивается? Но уже поздно путать следы, они и так знают, где живет Константинов, а еще хуже, если папа захочет, может ему навредить, а виновата буду в этом я.
Выхожу на проспект, до дома Дениса всего несколько остановок, надо остыть и подумать, как быть дальше.
