Сегодня этот, понимаешь, Робин Гуд Никитину руку сломал, а завтра он что-нибудь эдакое себе надумает и еще кого-нибудь покалечит. Мне знаете ли такие происшествия на участке не нужны. Всю статистику портят. Вот я и хочу разобраться что к чему.
— Вот и разбирайтесь, Роман Евгеньевич, а моего Юрку не трогайте. Он у сестры был. Если нужен ее адрес и телефон, записывайте. — И мама продиктовала участковому данные.
В этот момент раздался звонок в дверь. Мама, которая и так была вся на взводе, даже подскочила на месте от неожиданности.
— Не квартира, а проходной двор какой-то! — раздраженно пробурчала она и пошла открывать дверь.
Роман Евгеньевич тем временем, чтобы не мешать, отошел вглубь прихожей.
Когда мама открыла дверь, то увидела на пороге представительного мужчину средних лет в темном костюме, белой рубашке и при галстуке. Он вежливо поздоровался и спросил:
— Здесь живет Егор Смирнов?
— З-здесь, — заикаясь, ответила мама.
— Превосходно! — улыбнувшись и довольно потерев руки, произнес мужчина. — А вы тогда, получается, Людмила Федоровна Смирнова, его мама?
— Да, — растерянно кивнула мама.
— Просто замечательно! А я к вам, Людмила Федоровна, из райкома партии. Со срочным, так сказать, поручением. Не пригласите меня войти?
— Да-да, конечно, проходите, — учтиво ответила мама, услышав откуда явился гость.
Мужчина вошел и, увидев милиционера, тут же замер и нахмурился.
— А вы здесь по какому вопросу, товарищ младший лейтенант? — глянув на две маленькие звездочки на погонах, спросил он.
— Поквартирный опрос, товарищ…
— Семен Романович, — подсказал представитель райкома.
— Семен Романович, — подхватил участковый. — Хулиганит у нас тут один подросток во дворе. Я ребят опрашиваю, устанавливаю все обстоятельства. Вот, к Егору зашел.
У Семена Романовича лицо сразу посветлело. Как я понял, он опасался, что милиция пришла по мою душу.
— А вот это похвально! — воодушевился Семен Романович. — Милиция работает, а значит население может спать спокойно. Ну а я здесь вот по какому поводу, Людмила Федоровна. Не знаю, в курсе ли вы, но ваш сын Егор вчера спас человека от верной гибели. И не простого человека, а фронтовика, героя Великой Отечественной! — И гость из райкома с гордостью посмотрел на меня.
Я быстро окинул взглядом свой домашний наряд: черное, растянутое на коленках трико и видавшую виды майку. Одет я был явно не по форме, и, если честно, немного смутился от этого.
