Екатерина, слишком хорошо понимавшая, что пора ее расцвета позади, тем не менее в наряде из золотой парчи и фиолетового бархата, расшитого розами Тюдоров, чувствовала себя по-королевски; юбка расходилась спереди, из-под нее выглядывал киртл из серебристой тафты. На голове у Екатерины был черный бархатный чепец во фламандском стиле, украшенный золотом, драгоценными камнями и жемчугом, а шею ее обрамлял жемчужный карканет, к которому был прикреплен дорогой бриллиантовый крест.
Екатерина повернулась к «королеве Франции», одетой почти столь же роскошно. Какая радость, что золовка с ней, и какой стыд, что они видятся так редко! Супруги Саффолк до сих пор были обременены долгами, к тому же у Марии родилось уже трое детей, и они отнимали у нее много времени.
– Я давно мечтала увидеть сына своей сестры, – сказала Екатерина, ликуя при мысли, что ее мечта осуществится. – Благодарение Господу, наконец-то мы с ним встретимся! Это будет для меня самым большим счастьем, какое я могу обрести на земле.
«Королева Франции» бросила на нее пристальный взгляд. Она знала, чего хочет, но о чем не смеет упоминать Екатерина. Та рассчитывала, что Карл отговорит Генриха от встречи с Франциском.
Императорская процессия приближалась. Екатерина уже видела флаги с изображением черного двуглавого имперского орла и гербов Кастилии и Арагона, и это волновало ее до глубины души. Вот и Генрих – он велел называть себя «ваше величество»: Карл принял такое титулование, и он не хотел остаться в долгу перед своим собственным королевским достоинством. Генрих ехал рядом со своим гостем во главе длинной кавалькады из лордов и сановников и как раз поднял руку, указывая на возвышающийся впереди собор. Два государя спешились. Генрих тепло обнял Карла, потом повел гостя к тому месту, где ожидала Екатерина. Она опустилась в реверансе, император поднял ее, приветствовал по-испански и, кланяясь, снял с головы широкополую шляпу.
Но увидела она перед собой вовсе не такого миловидного юношу, каким рисовался ей в воображении сын Филиппа Красивого и Хуаны. У него были темные волосы, как у ее сестры, коротко остриженные надо лбом, а кроме того, тяжелый подбородок Габсбургов, такой вытянутый, что Карл не мог закрыть рот, как и утверждала много лет назад «королева Франции». Тогда Екатерина подумала, что Мария, наверное, преувеличивает, но теперь с грустью обнаружила, что ее золовка вовсе не сгущала краски.
Манеры Карла были скорее отточенными, чем теплыми; с теткой он обращался изысканно-вежливо. Во время обычного обмена любезностями она хотела спросить его о матери, но передумала. До нее доходило, что Хуана продолжает жить в заточении в Тордесильясе. Она провела там уже одиннадцать лет, бог знает, каково теперь состояние ее здоровья и рассудка.