Я его королева! Как он может? Это такой позор!
Но Генрих мог и делал это. Вскоре стало казаться, что весь свет полнится слухами, которые подогревались открытыми – кто-то сказал бы, бесстыдными – ухаживаниями короля за Анной Болейн.
Кто и чего только не говорил! Она его любовница, утверждали одни; нет, отвергали это предположение другие, он намерен жениться на ней, когда разрешится его Великое дело. Да нет же, он просто хочет затащить ее в постель!
Анна продолжала ежедневно прислуживать королеве. Ни разу она не выказала неуважения к Екатерине и не повела себя как ее соперница. Но другие дамы недвусмысленно давали понять, что думают о ней. Методы у них были изощренные: попытки слегка отстраниться, переход на шепот в разговоре, неодобрительные взгляды. Но ничего явного, что давало бы ей повод пожаловаться королю.
От своих дам Екатерина узнавала, что говорят люди. Она хотела, нет, ей было необходимо знать, как бы больно это ни ранило. Екатерина и сама видела, своими собственными глазами, что происходит между мужем и ее фрейлиной. Она наблюдала из окна за тем, как они гуляют по саду рука об руку; она видела Анну в центре толпы приближенных, окружавших короля, смеющейся, отпускающей шутки, кокетничающей. Когда Генрих танцевал с Анной, Екатерина не сводила с них глаз: их тела двигались в полной гармонии, взгляды и руки сплетались.
Теперь Генрих редко захаживал в апартаменты Екатерины. Казалось, каждый час каждого дня ему необходимо было проводить с Анной. Екатерина интуитивно чувствовала – а кому, как не ей, это понять? – что Генрих безнадежно влюблен. Все в нем свидетельствовало об этом. Он не сводил с Анны глаз и не заботился, замечает это кто-нибудь или нет. Но Анна, похоже, не испытывала такой уж сильной необходимости в обществе Генриха. Екатерине стало ясно, что ее соперница в совершенстве овладела искусством держаться с мучительной отчужденностью.
– Боюсь, она и есть главная причина сомнений короля относительно вашего брака, – поделилась Мод с Екатериной.
– Я тоже об этом думала, – сказала Екатерина, надеясь, что Генрих все-таки вовлек их обоих в это пронизанное ложью дело не ради пары темных глаз.
«Королева Франции» возмущалась Анной.
– Терпеть не могу эту женщину, – заявила она однажды вечером, когда Генрих танцевал со своей пассией. – Она служила мне во Франции, и уже тогда я невзлюбила ее. Эта женщина двулична и слишком себе на уме. Простите меня, Кейт, но я поеду домой в Уэсторп. Я не останусь здесь наблюдать, как она пробирается в королевы, потому что именно этим она и занята, помяните мое слово. Она стремится завладеть вашей короной, и не успеете вы оглянуться, как она окажется на голове у этой проныры.