Остальные – или их мужья – посчитали за лучшее принести извинения и оставить службу у Екатерины. Это было обидно, но, по крайней мере, с ней остались те, кто был близок ей по духу, кому она могла доверять.
Очень порадовал Екатерину прием, оказанный ей людьми, когда она переезжала из Виндзора в Истхэмпстед. Жители бежали через поля и выстраивались вдоль залитых солнцем улиц, чтобы увидеть ее, прокричать слова поддержки и выразить свой гнев против Анны Болейн и Генриха.
– Эти островитяне вас действительно любят, – заметила Мария. – Королю следовало бы прислушаться к своим подданным!
Екатерина знала, что дает Марии слишком большую свободу осуждать короля, но леди Уиллоуби обычно оказывалась права. Временами она бывала грубовата, но оставалась верным другом, поэтому ей многое прощалось. Часто Мария произносила вслух то, что сама Екатерина сказать не решалась. Екатерина не осмеливалась признавать, что ужасно скучает по Генриху и жаждет быть рядом с ним. Находясь при дворе, она знала, что он где-то рядом и может навестить ее или они могут встретиться случайно. Здесь она была отрезана от него и обречена на пытку одиночеством и ожиданием. А к тому же ей приходилось помалкивать об этом: она ведь точно знала, что ответит ей Мария.
Екатерина провела в Истхэмпстеде два месяца, уже начали опадать с деревьев порыжевшие октябрьские листья, когда явилась новая депутация лордов – членов совета. Она приняла их в присутствии Марии и Джейн Сеймур.
Говорил снова архиепископ Ли.
– Мы прибыли, дабы рекомендовать вашей милости подчиниться воле Бога и известить вас, что все университеты четко определили: папа ни в коем случае не мог давать разрешение на ваш брак с королем, поэтому документ, на который вы полагаетесь, явно недействителен и не имеет силы.
Екатерина заставила себя сохранять спокойствие. Она должна была показать им, что ее не собьешь с толку ложью. Со спокойным достоинством она опустилась на колени перед этими суровыми, неприступными мужами и воздела руки, как в мольбе."
"– Я истинная жена короля! – провозгласила Екатерина. – Он поддался страсти, и я не смею помыслить о том, чтобы суд в Риме и вся Церковь Англии согласились с тем, что противно закону и мерзко. Но я продолжаю утверждать, что я его жена, и буду возносить свои мольбы за него.
Лорды строго смотрели на нее.
– Наша обязанность предупредить вашу милость о том, что может сделать с вами король, если вы будете упорствовать в неповиновении, – сказал ей архиепископ.
– Я пойду даже на костер, если король прикажет! – заявила Екатерина с полной серьезностью, но внутри сжалась от страха.
– Может дойти и до этого, – без всякой жалости уведомил ее кто-то из пришедших.
Когда лорды откланялись и ушли, кураж Екатерины сменился горем и страхом.