Несомненно, Он проверяет ее, но, Господи Иисусе, когда же это закончится?
Через неделю после визита депутации перед Екатериной предстал лорд Маунтжой. Со стыдливым лицом он будто по ошибке назвал ее вдовствующей принцессой.
– Это не мой титул! – вспыхнула Екатерина.
Ей никогда еще не приходилось так резко говорить со своим камергером.
– Но, мадам, совет издал распоряжение, по которому отныне вас следует титуловать вдовствующей принцессой.
– Я не стану разговаривать с вами, если вы будете так ко мне обращаться, – упорствовала она. – Решительно отказываюсь!
– Тогда, мадам, я не смогу соблюдать положенные при общении с вами правила этикета. Кроме прочего, я пришел сообщить вам, что получил послание от короля. Он приказывает мне предупредить вас: вскоре вы должны будете переехать в свой частный дом и жить там на более скромном содержании.
Он назвал сумму, которая едва ли покрыла бы ее расходы за три месяца.
– Придется мне просить милостыню на хлеб, – сказала Екатерина. – А как на это посмотрят подданные его милости и мир в целом? Не могу поверить, чтобы государь, обладающий мудростью и добродетелями его милости, согласился оставить меня в таком положении. Если он не уважает людей, пусть имеет хотя бы почтение к Господу! Я была супругой его милости почти двадцать пять лет. У нас есть дочь детородного возраста, наделенная всеми добродетелями, какие только можно представить. Сама природа должна заставить короля соблюсти ее права.
– Мадам, я не могу высказывать мнение по таким вопросам, – сказал явно огорченный Маунтжой.
– Будьте уверены, император никогда не признает леди Анну королевой, и какие бы аннулирования ни объявлял король, они не имеют законной силы! – заявила Екатерина."
"Когда камергер со скорбным видом удалился, ее гнев улегся. Она села и подвела итог. Будущее выглядело действительно беспросветным, если каким-нибудь чудесным образом ей на помощь не придет папа. Екатерину тяготила мысль, что теперь больше, чем когда-либо, само ее существование представляло угрозу для Анны. А эта женщина могла быть мстительной и обладала заметным влиянием на короля. Вспомнив, что произошло с епископом Фишером, Екатерина решила отныне проявлять удвоенную осторожность.
В конце апреля Екатерина получила вызов предстать перед особым церковным судом, который устраивал архиепископ Кранмер в монастыре Данстейбл, в четырех милях от Эмптхилла. Теперь она поняла, почему ее поселили именно здесь. Все было спланировано заранее.
Зачем ей туда ехать? Чтобы принять участие в постыдном фарсе? Все это лишь показывало глубину падения ее супруга.