А вот в служащих Канцелярии безопасности такой уверенности нет. Наверняка глаз не сводят, без намека на стыд. Но боже, как же она хороша!.. Да пошло оно все! Обзавидуйтесь!..
– Ефремыч, ну отвернись ты. Неудобно же.
– Я те отвернусь. Я те так отвернусь, мало не покажется. – Мужчина невыразительной внешности, да еще и обряженный в накидку с вплетенным в нее камышом, строго зыркнул на своего более молодого напарника и поспешно перевел взгляд на заводь.
– Так ведь таинство, – с явным смущением пролепетал молодой.
– Та-аинство, – передразнил его Ефремыч. – А ты не гляди, как они этим таинством занимаются. Ты окрест посматривай, так чтобы ни одна падла и близко не подобралась. А то тать какой с камышиной во рту занырнет да полоснет клинком. И что тогда будем делать?
– Так ить глаза сами лезут, чтоб им пусто было.
– А вот это уж твои трудности, – назидательно произнес ветеран.
Н-да-а. Нет, это надо же, уже третье полотенце извел, а перед тем они их еще и выжали. Все без толку, ничего не помогает. Конечно, волосы сейчас не такие мокрые, как это было вначале, но и сухими их не назовешь.
– Что, Петруша, не выходит? – хихикая и с явной издевкой произнесла Анна.
– Я вот понять не могу, коли с этими волосами столько мороки, отчего вы так над ними трясетесь? Остригли бы, и вся недолга.
– Ты с ума сошел? – Анна даже вскочила с лавки и прибрала волосы, словно защищая их от посягательств царственного супруга.
Кто их, этих Романовых, разберет! Вон, дед мужнин бороды топором рубил, и вообще, считай, чуть ли не через колено вековые устои ломал. Да и Петр недалеко ушел, уж если что втемяшится ему в голову, все одно своего добьется.
Убедившись, что никто за ней с ножницами не гонится, Анна успокоилась. Прошла к столу, взяла в руки гребень и начала расчесываться. При этом взгляду Петра предстала очередная соблазнительная картина. Настолько соблазнительная, что он непроизвольно сделал шаг к жене, нервно сглатывая. Однако она его остановила красноречивым жестом.
– Вот ради такого взгляда и ради этой оторопи мы и заботимся о своей косе, девичьей красе. Стой, дурень. Не смей. Петруша, скоро гости пожалу…
Договорить она не успела, оказавшись в страстных объятиях молодого супруга. Вообще, Анна заметила, что ей нельзя оставаться с Петром наедине. Тот не упускал ни одной возможности заявить свои супружеские права. Нет, ее это конечно же грело, но ведь есть пределы разумного.
Хм.