– Петь, ты не подумай, я не хочу лезть в твои государственные дела… – Анна повернулась на бок, все так же держа голову на откинутой руке мужа, как на подушке, и заглянула ему в глаза.
– Анечка, ты вообще-то моя супруга, а потому вместе со мной ответ перед Господом за Россию-матушку держать будешь. Иль думаешь, настояла на своем, отказалась от коронации, и взятки гладки? По сути тут и разницы великой нет, потому как муж и жена – половинки одного целого. А еще говорят, что ночная кукушка всяк дневную перекукует. Иль не слышала?
– Ну тогда давай выкладывай, чего у тебя наболело. Такие замечательные деньки у нас удались, что, так и быть, можно и поработать немного, – слегка потормошив, подбодрил ее Петр.
– Я насчет Крыма и вообще татарских земель. Не слишком ли жестко ты обошелся? Понятно, что там все больше твои генералы старались, но ведь с твоего попустительства.
– И даже по моему устному повелению, – сразу став серьезным, ответил Петр. – Хочешь понять, отчего так? Оно конечно, может, я и не прав, история и потомки вынесут приговор и мне, и генералам моим – Миниху, Ласси, Леонтьеву да Румянцеву. Одни будут поносить, другие нахваливать. Но сегодня, сейчас я иного выхода не увидел. Сотни лет Крым дамокловым мечом нависал над землями русскими. Сотни тысяч сгинули, защищая от крымчаков свой дом или не выдержав утомительного перехода в полоне. Еще больше оказались в рабстве, и многие тысячи пребывают в рабстве и сегодня.
– Значит, ты хотел просто отомстить? Выместить свою злость?
– А пленные? Ты ведь еще и награду объявил за каждого пленного. Поди под это дело казачки да солдатики гребли всех подряд.
– Не без того. За всем не уследишь. Ну да и бог с ними. Не одобряешь? А зря. Даже те, кто ушел к туркам, вернутся, чтобы грабить наши земли. Иначе им не прокормить свои семьи. Волка остановят только две вещи: страх и смерть.
– А как же с теми, кто остается? Ведь теперь они твои подданные.
– Тем татарам, кому не повезло вначале, я уже ничем не помогу. Над остальными воля и закон России. За обиду, нанесенную татарину, обидчик ответит так же, как если бы обидел русского. И за это с уполномоченных на то лиц спрос будет строгий.
– А отчего ввел награду за полоненных, да еще чтобы без ран серьезных? Иль за угнанных славян обида взяла? – потеревшись щекой о плечо мужа, поинтересовалась Анна.
– При чем тут обида? Я не на потешном поле на Масленицу кулаками машу, чтобы обиды держать. Какой толк России от убитых? В набег более не пойдут, и только-то.
