Но не просто так, а с выдачей каждой семье займа в виде лошади, коровы, инвентаря, продовольствия на год, семян и десяти рублей серебром. Мало того, эти семьи на пятьдесят лет освобождаются от всяческих налогов. Они получают в собственность землю, по пять десятин на каждую ревизскую душу, коей могут распоряжаться по своему усмотрению. А еще отсрочку по выплате займа на пять лет, но и после этого срока могут выплачивать только малыми частями и без роста.
– И что в том плохого? – все так же хмуро поглядывая на Ягужинского, поинтересовался Петр.
– Так ведь с учетом дороги переселение только одной семьи обойдется казне в пятьдесят рублей. Полмиллиона рублей, государь. И это когда мы ведем войну с турками, и вот-вот может начаться война со шведом. Но кроме этого, среди крестьян могут начаться волнения. Сам посуди, как люди будут смотреть на тех, кто избавился от крепости. А может случиться и обратное, люди посчитают, что их обрекают на рабство в туретчине.
– А еще помещичьи крестьяне поймут, что у казенных крестьян есть свет в окошке. А вот у них грешных ничего такого и нет, – припечатал Петр.
– Государь, помещики суть соль земли, – убежденно произнес Ягужинский. – Нельзя крестьянам давать много воли. Над ними должен быть постоянный догляд. Нешто думаешь, если раздашь крестьянам землю, то они все станут пахать да сеять на радость тебе? Поверь, найдется немало тех, кто попросту сбежит, почувствовав волю. Бросят землю и уйдут за лучшей долей, коли уж у них будут открытые паспорта, как ты того хочешь.
– Ну напраслину-то не возводи, – остановил Петр Ягужинского, подкрепив свои слова жестом. – Ни о каких открытых паспортах, пока не будет выплачен весь заем, речи нет. Так что ничего страшного не случится. Пусть даже найдется какое-то число семей, которые смогут выплатить казне долг и получить отметку в паспорт. В том особой беды нет. Во-первых, их будет мало. Во-вторых, не захотят землю обихаживать – отправятся на иные промыслы. На те же фабрики и заводы устроятся, благо в ремесленных училищах при них обучение бесплатное.
– Но, государь, беды отсюда могут быть большие.
– Ты, Павел Иванович, передай господам сенаторам, чтобы они к своим крестьянам как к детям относились, с любовью и лаской. А если ремешком прикладывались, то только по особой нужде, по-отечески. Вот тогда и народ бунтовать не станет. Все. Вопрос решенный. Указ с тобой?
– Да, государь. – Ягужинский со вздохом извлек из сумки документ, на котором не хватало только подписи императора.