Поэтому, когда мы отошли на значительное расстояние, я убрал за пояс свой второй в этом мире трофей — добротный боевой нож. Взял маму Ишико под локоток, чтобы ей было удобнее. И мы продолжили путь домой.
Мама Ишико какое-то время шла молча, а потом призналась:
— Я так испугалась, когда увидела, что нас преследуют…
— Всё хорошо, — успокоил я женщину. — Мы в безопасности.
— Ты такой смелый! — с восторгом произнесла мама Ишико.
«Смелый, но глупый, — подумал я. — И зачем я потащил сюда маму Ишико? Подверг её опасности…»
С другой стороны, откуда ж я знал, что в городе вот такая обстановка.
Ладно, в случае чего будет что предъявить отцу.
Вскоре мы вышли на улицу, ведущую к нашему дому, и я расслабился. Тут на нас точно никто не нападёт. Можно спокойно подумать, из чего сделать ножны. По-хорошему нужны две деревянные плашечки и полоски кожи. Где бы их взять? Интересно, у предыдущего хозяина были ножны? Вот ведь, и не сходишь, не спросишь."
"Да ладно, сделаю сам! Уж с ножнами-то справлюсь. Найти бы подходящие материалы. Сейчас придём, и засяду за изготовление ножен.
С этими мыслями я открыл перед мамой Ишико калитку во двор.
Едва мы вошли в дом, как отец спустился по лестнице.
— Рассказывай! — приказал он.
— Что тебя интересует в первую очередь? — спросил я. — То, что на нас с мамой Ишикой сейчас напали и мы только по счастливой случайности не пострадали?.. Или что-то другое?
— Что ты городишь?! — взбесился отец. — Кто мог на вас напасть?!
— Это так, — тихо, но твёрдо сказала мама Ишико. — На нас напали человек десять. Простые люди, бедняки. Чего они хотели, не знаю. Мне показалось, что убить. Кизаму меня защитил…
Я восхитился, как коротко и точно мама Ишико описала всё, что с нами произошло. А я-то наивно полагал, что она ничего не замечает!
Отец хотел что-то возразить, но запнулся. Зыркнул на маму Ишико, на меня и уже другим тоном выдал:
— Не надо ходить где не следует!
Но я не дал ему очернить нас и выгородиться самому, сказав:
— Вообще-то мы шли днём по улице города, за порядком в котором следишь ты.
Отец потёр подбородок, задумчиво посмотрел на нас и вдруг развернулся и пошёл по лестнице вверх.
Едва отец ушёл, как мамочки и няня запорхали и защебетали:
— Кизаму, сыночек ты, наверное, проголодался?
Как бы да. Но даже если бы нет, не отказался бы — очень уж вкусно няня Омоко готовит. Пока я умывался и переодевался, женщины накрыли стол.
Вдохнув чудесные ароматы, я поспешил к столу.
Не успел я взять палочки, как на кухню вошёл отец.
— Кизаму, пойдём! — приказал он и вышел.
Я с сожалением положил палочки и рисовую булочку, от которой уже успел откусить, и отправился за отцом.
Он поднялся на второй этаж и, не оборачиваясь, пошёл в самый конец коридора.
Мне не оставалось ничего иного, как пойти следом.